У апологетов «уникальной и неповторимой» индивидуальной личности мысль об этом никак не укладывается в голове (в чем автор этих строк неоднократно убеждался, дискутируя с представителями этого племени). Между тем ничего особенно загадочного в этой мысли нет. Давайте повнимательнее присмотримся к пресловутой «уникальной и неповторимой» индивидуальной личности. Разделение труда, на котором основано классовое общество, привязывает каждую такую личность на всю жизнь к какой-нибудь одной роли (а те крайне немногие, что вырываются за эти узкие пределы, обязательно платят за это, самое меньшее, тяжелыми неврозами — как, например, Леонардо да Винчи). Эти роли, а также сами индивидуальные личности со своими психологическими проблемами, настолько типичны — и эти типы настолько сходны во всех общественно-экономических формациях, на протяжении всей истории классового общества, — что апологеты «уникальной» индивидуальной личности сами же невольно признают это, утверждая, что во все века людям были свойственны одни и те же основные чувства, стремления и экзистенциальные проблемы (на самом деле это верно лишь для людей классового общества: у первобытных людей были совершенно другие чувства, стремления и экзистенциальные проблемы, в чем можно убедиться, читая описание Брониславом Малиновским жизни тробрианцев и описание Аланом Уиннингтоном жизни племен ва и цзинпо). Даже гении очень типичны (в частности, довольно типичны психиатрические диагнозы, которые можно им поставить): для каждой индивидуальной личности найдется своя полочка, на которой уже стоит много ей подобных…
А теперь представим себе грядущий всечеловеческий коллектив. Перед ним будет стоять огромное множество быстро сменяющих друг друга, многообразнейших задач — и, в отсутствие разделения труда, все члены этого великого коллектива будут участвовать, посредством компьютерных систем, в решении всех этих задач. Следовательно, каждый из индивидов — частей единой личности-Человечества побывает за свою жизнь в таком множестве разнообразных ролей (и тем самым окажется сам настолько внутренне многообразен), что даже Леонардо да Винчи, не говоря уж об обычной индивидуальной личности, такое разнообразие и не снилось… Тем самым вновь подтвердится тот всеобщий закон, согласно которому чем более едина система — чем более глубокой, внутренней, необходимой связью связаны ее элементы, чем менее отдельны они друг от друга — тем более разнообразны и изменчивы и сами эти элементы, и взаимосвязи и переходы между ними, и вся эта система в целом; и наоборот, чем более отдельны друг от друга элементы системы, тем более похожи они друг на друга, тем менее разнообразны и изменчивы и они сами, и их взаимосвязи (более поверхностные и случайные, чем в первом случае), и вся система в целом.
Для большей ясности проиллюстрируем сказанное вот каким примером. Если сравнить внешний вид человеческого мозга с внешним видом любой человеческой кости, то кость явит нашему взгляду более разнообразную картину, чем «однообразная», однотонная, бесформенная масса мозга. Но это поверхностное впечатление неправильно: на самом деле мозг — многократно более сложная внутри себя система, чем кость. Взаимосвязи клеток мозга гораздо многообразнее, изменчивее, чем взаимосвязи клеток кости; каждая клетка мозга за всю свою жизнь бывает во многократно большем количестве разнообразнейших ролей, чем каждая клетка костной ткани. А между тем клетки мозга гораздо более едины друг с другом, менее индивидуальны, чем клетки кости; это легко доказать, разделив мозг и кость на множество частей — части мозга очень быстро разложатся, перестав быть самими собой, а части кости еще долго останутся сами собой вне связи друг с другом, сохраняя все основные особенности костной ткани. Клетки костной ткани по сравнению с клетками мозга — это все равно, что индивидуальные личности по сравнению с членами грядущего единого всечеловеческого коллектива; и чье же существование более разнообразно и внутренне богато, кто из них более неповторим и уникален?..
