Сущность человека полностью

«На этих больших событиях „троцкисты“ учились по ритму истории, то есть диалектике борьбы классов. Они учились и, кажется, до некоторой степени научились подчинять этому объективному ритму свои субъективные планы и программы. Они научились не приходить в отчаяние от того, что законы истории не зависят от наших индивидуальных вкусов или не подчиняются нашим моральным критериям. Они научились свои индивидуальные вкусы подчинять законам истории. Они научились не страшиться самых могущественных врагов, если их могущество находится в противоречии с потребностями исторического развития. Они умеют плыть против течения в глубокой уверенности, что новый исторический поток могущественной силы вынесет их на тот берег. Не все доплывут, многие утонут. Но участвовать в этом движении с открытыми глазами и с напряженной волей — только это и может дать высшее моральное удовлетворение мыслящему существу!» [648, с. 242].

(74) Подлинное достоинство индивидуальной личности — не в том, чтобы, живя, не играть вообще никакой роли (мнение Шекспира о том, что весь мир — театр, а люди в нем — актеры, совершенно справедливо и будет оставаться таковым до тех пор, пока существуют индивидуальные личности; пытаться опровергнуть это мнение своей жизнью и вместе с тем оставаться индивидуальной личностью — столь же бесполезное занятие, как и пытаться поднять себя самого за волосы), а в том, чтобы выбрать достойную роль (достойную — значит, такую, прожив которую, вы превзойдете себя нынешнего) и наполнить ею свою жизнь без остатка, сделать эту роль своей подлинной жизнью. И хотя выбор этой роли, разумеется, будет обусловлен теми причинами, которые сформировали ваш характер со всеми его противоречиями, — тем не менее, именно в этом выборе и реализуется свобода, возможная лично для вас. Реализуется та свобода, которую вы будете способны вынести — обнаружив при этом, что вынесли нечто более тяжкое, чем то, на что были способны в начале своего пути, когда еще только что сделали свой выбор.

(75) Сказанное здесь Н. Г. Чернышевский в свое время выразил гораздо более коротко и емко:

«Действуя сообразно с законами природы и души и при помощи их, человек может постепенно видоизменять те явления действительности, которые несообразны с его стремлениями, и таким образом постепенно достигать очень значительных успехов в деле улучшения своей жизни и исполнения своих желаний» [цит. по: 468, с. 62].

(76) Например, Симона де Бовуар, пытавшаяся критиковать «экономический монизм» Энгельса в женском вопросе [795, p. 59–67].

Плеханов оказался пророком: сегодня и «теория факторов» правит бал в науке в гораздо большей степени, чем в его время, и исторический (он же диалектический) материализм постоянно упрекают в «сведении всего многообразия человеческого существования к экономическому фактору», не замечая того, что диалектический материализм вообще отрицает объективное существование «факторов», видя в представлении о независимых друг от друга причинах любого данного явления лишь промежуточную ступень на пути к отысканию общего корня, всегда существующего у всех необходимых и существенных причин любого явления действительности. Почему дело обстоит таким печальным образом? — Да потому, что для отыскания общего корня разнообразнейших причин необходим вечно беспокойный и безгранично дерзкий прометеевский дух; а по причинам, о которых мы уже говорили в четвертой главе нашего исследования, прометеи в наше время почти совсем перевелись — и все вокруг заполонили ученые гномы…

(77) Интересно, что дольше всего сравнительно гуманные отношения между «старшими» и «младшими» любовниками удержались в Японии, о чем свидетельствуют многочисленные литературные источники по этому вопросу (среди них — новеллы Ихары Сайкаку [см., напр., 572, с. 97–108 и др.] и трактат «Хагакурэ» Ямамото Цунэтомо [см. 724, с. 114–115 и др.]).

(78) Этот «идеал» был достигнут совсем недавно: еще в XIX веке, в острогах Российской империи, отношение заключенных к пассивным гомосексуалам было намного менее жестоким и унизительным, чем то, которое возникло на «зонах» в СССР. Когда читаешь «Записки из Мертвого дома» Достоевского — диву даешься: арестанты не гнушались общаться с пассивными гомосексуалистами, хотя и смеялись над ними, но относительно добродушно, зачастую жалели их, дарили им подарки [185, с. 44–46]… Вот что значат остатки коллективных отношений, еще сохранявшиеся в русской (а также лезгинской, тюркской и т. д. — с Достоевским сидели не только русские) крестьянской общине: при всей своей темноте, дикости и озлобленности жизнью, российский земледелец и скотовод все же был заметно менее садомазохистом, чем одиночка в толпе, сформированный урбанистическим, высокоиндустриализованным обществом.