(79) Все эти тенденции очень хорошо прослеживаются в истории гомосексуальности, изложенной в фундаментальной монографии И. С. Кона «Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре» [297]. К сожалению, высокую научную ценность этой книги несколько снижает антимарксизм ее либерального автора: задавшись целью изобразить как можно большее число крупных марксистских теоретиков и идеологов гомофобами, Кон ради этого готов искажать исторические факты самым беспардонным образом. Например, он объявляет В. Райха гомофобом — это Райха-то, бескомпромиссно и последовательно выступавшего против всякой дискриминации гомосексуалов! [См. 549, с. 274–278.]
(80) Этим хорошо объясняется та вражда к гомосексуальности, которую начали испытывать многие гетеросексуалы по мере того, как гомосекс становился все авторитарнее и отчужденнее. Так, враждебное отношение христианства к гомосексуальности (так же, как и сильное стремление этой религии ограничить всякий секс вообще) по своему происхождению явилось не чем иным, как реакцией на ту крайнюю степень опошления и загрязнения, до которой дошел секс в Римской империи эпохи упадка. Развитие товарно-денежных отношений, превращение низших и средних классов античного общества в толпу одиночек, беспредел рабовладельцев по отношению к рабам, богатых — к бедным, императоров и государственной бюрократии — к подданным (в т. ч. и к римским гражданам) до такой степени превратили секс в не более, чем торговлю и насилие, до такой степени противопоставили его чувству дружбы (а древние греки и римляне прекрасно помнили учение Пифагора о том, что «у друзей все общее» и «дружба есть равенство»! [См. 179, с. 309.]) и подлинной любви, что возникшее в Римской империи христианство навеки сохранило взгляд на секс как на грех. Особенно бесчеловечным Римская империя сделала гомосекс — и потому нет ничего удивительного в том, что христианство стало гомофобной религией (так же, как, кстати, и талмудический иудаизм, в огромной мере сформированный в той же Римской империи. Гомофобия ислама также объясняется не только влиянием доктрин христианства и иудаизма, но и постоянным интенсивным общением арабов с подданными сперва Римской, а затем Восточной Римской — Византийской — империи).
Тот факт, что весь современный мир (а особенно — республики бывшего СССР) напоминает Римскую империю эпохи упадка, исчерпывающе объясняет широкое распространение гомофобии во всем мире (и, в частности, в бывшем СССР). Вообще говоря, Римская империя и современный мир очень наглядно демонстрируют нам, что секс может выступать как орудие власти эксплуататорских классов не только тогда, когда он регламентируется и жестко ограничивается церковью и государством, но и тогда, когда государство не прилагает усилий для преследования тех или иных форм сексуальности. Совершенно верны слова Жана Бодрийяра:
«…подавление, в своем крайнем понимании, это никогда не подавление секса во имя чего бы то ни было, но подавление посредством секса… И подавленный секс только лишь скрывает подавление сексом» [55, с. 48].
Хоть подавляй секс в классовом обществе, хоть не подавляй — в любом случае эксплуататорские классы в той или иной степени задействуют его как орудие своей власти… Впрочем, следует дополнить этот вывод: даже в условиях наибольшей сексуальной свободы, какая только возможна в классовом обществе, секс в нем все равно будет в большой мере подавлен тем, что в этом сексе будет очень мало настоящей любви — предполагающей, как мы помним, коллективные отношения между людьми. Только коллективистское общество есть общество любящих и любимых.
