За нерадивость доставалось и дракону от его почитателей. Во время длительной засухи крестьяне усиленно упрашивали дракона послать дождь. Когда их молитвы оставались тщетными, возмущенные верующие вытаскивали изображение дракона из храма и с проклятиями бросали его в грязную канаву. Но вот пошел дождь: значит, дракон одумался и решил исправить свою оплошность. Тогда крестьяне доставали его из грязной канавы, тщательно обмывали и водворяли на прежнее место» [597, с. 31–32, 47–49].
Подобная практика вовсе не является исключительным достоянием Китая. Во всех доиндустриальных классовых обществах с низшими богами и духами обращались сходным образом; а в первобытном обществе так в принципе могли поступить с любыми духами (за исключением разве что тотема своего племени, да еще, пожалуй, без-образных магических сил вроде полинезийской маны). Только в процессе перехода к классовому обществу появляется вера в таких богов, которые являются не соседями, а хозяевами, начальниками людей, которым надо не просто делать подарки и просить у них помощи, но поклоняться, отдавать себя в их власть и просить у них покровительства (а не просто защиты). Как это ни удивительно, цивилизованный человек (т. е. человек классового общества) оказывается гораздо более порабощен измышленными им сверхъестественными существами, чем его предок — первобытный человек.
Новые боги, боги-господа, подчиняют себе не только людей, но и тех — более древних — богов и духов (становящихся низшими божествами), с которыми люди с давних пор привыкли обходиться панибратски. При этом на самых низших ступенях потусторонней иерархии оказываются как раз наиболее древние, зачастую еще более-менее коллективные божества и духи: русалки, феи, некоторые нимфы, сатиры и т. п. — точно так же, как живущие общинно крестьяне (в общинах которых, правда, коллективные отношения — в отличие от первобытных общин — уже не преобладают, но все еще сохраняют заметную долю) оказываются в подчинении у феодалов, античных латифундистов и бюрократии азиатского типа. Как в реальной жизни доиндустриального классового общества, так и в ее мифологическом отражении коллективы хотя и не исчезают полностью, но, во-первых, становятся многократно менее коллективными, чем раньше (у фей появляется королева, нимфы одна за другой обретают личные имена и характеры, и т. п.), а во-вторых, оказываются в подчинении у первых в истории индивидуальных личностей — царственных и сановных насильников, служащей им разбойной своры дружинников и обслуживающих всю эту банду торгашей и менял.
Утверждая, что все эти эксплуататоры подчинили себе не только общины крестьян в реальной жизни, но и общины низших божеств и духов в потустороннем мире, мы не сделали никакой оговорки. Исследуя религии всех классовых обществ, нетрудно убедиться в том, что высшие и средние божества (в «монотеистических» религиях таковыми, наряду с «единственным» верховным богом, являются ангелы, святые и тому подобная публика) организуются в точную копию земного государства, где есть верховный бог-царь, бог — военный министр, бог — министр торговли, бог — министр скотоводства, бог — министр ремесла и горнодобывающего дела, богиня — министр по вопросам сексуальной политики, бог — министр по делам семьи, богиня — министр образования, бог — министр культуры и т. д. У каждого из этих высших сверхъестественных чиновников имеется огромный, с каждым столетием все раздувающийся штат потусторонних средних и мелких служащих; зачастую также имеется армия из духов-солдат. («Монотеистические» религии отличаются в этом плане от «языческих» только тем, что словом «бог» называют исключительно верховное божество, — и больше ничем. На самом же деле понятно, что «ангелы», «святые» и т. п. — это те же боги и полубоги, у которых просто отняли имя «бог», оставив им все прежние функции средних и низших божеств, то есть на деле оставив их богами). Чем более высокое положение божество занимает в потусторонней иерархии, тем ярче выражен у него индивидуальный характер — и этот характер всегда соответствует социальному положению божества: верховный бог всегда суров и грозен (и, кстати, далеко не всегда справедлив, хотя на его безусловной справедливости жрецы все-таки настаивают); бог войны — жесток, но не отличается большим интеллектом; богиня любви — очаровательная интриганка, бог торговли тоже хитер и коварен, и т. п. Замечательной, наиболее яркой иллюстрацией этого правила является мифология древних греков и римлян; но и в любых других мифологиях цивилизованных людей оно действует неуклонно.
