В скале, нависающей над морем, нечеловеческим трудом и многими веками вырублены полости – залы, лестницы, комнаты, коридоры, а внизу, у подножья горных махин расположен небольшой городок-порт. Порт принадлежит Зодвингу, входит в его предместья. Полости в скале – резиденция главного жреца этих краев, первый храм, обитель служителей богов – единственное место Зодвинга, не пострадавшее от вражеского набега. Проникнуть в эту защищенную святыню не помогла даже жадность. Наверное, отыскать узкий ход вглубь утеса возможно лишь случайно – просто наткнуться на него, мельтеша без дела. Я не стала полагаться на удачу, и набралась неподобающего сущности вина терпения. Я дождалась, когда осведомленный торговец вновь отправится в гильдию, обернулась неприметным жучком, и, скрывшись среди его скарба, принялась сопровождать.
Плардовцы не добрались до первого храма гор, но итог набега ощущается и здесь. Гильдия финансируется городом, а тот разбит, и ему не до гильдии. Раньше уйма народа в этой обители восхваляла богов, училась восхвалять богов, и обслуживала восхваляющих и учащихся, а теперь залы, комнаты, коридоры и лестницы, вырубленные нечеловеческим трудом и многими веками, пустынны и глухи. Хальданар попал сюда случайно и неосознанно. Бессознательно. Когда матросы отправили свои тела отдыхать от качки на сухую землю, задорная пьяная драка – из тех, что проникли в число его интересов в нижнем Пларде – привела его в канаву за окраинами. Там он лежал с пробитой головой и помирал, когда жрецы, держащие путь в обитель, обнаружили его. У чистоплюев-жрецов нет манеры подбирать и выхаживать сброд, получивший увечья в пьяных драках, но клейма на его руках зацепили их сиятельные взоры. Они не прошли мимо брата, и гадкие жженые шрамы, отвращающие и пугающие Эйрика и меня, спасли Хальданару жизнь.
Поправившись, он остался в новом племени. Кто-то полагал, что неграмотному деревенщине нечему учить юнцов, но Владыка – человек вольных взглядов – рассудил, что пришелец из долины расширит кругозор адептов, впрыснет свежую струю в местный застоявшийся камень. Хальданар делился с горцами своим лесным колоритом, а они делили с ним кров и помогали осваивать грамоту. Быть наставником-теоретиком – не то же самое, что быть жрецом-практиком. Вскрывать людям горло от него не требовали, а что еще надо? Хальданар остался, и был доволен. Его корабль давно покинул порт, его мореплавательская страница перевернулась вслед за плардовской и лесной. Обо мне он вспоминал чаще, чем об этих страницах, но и я помаленьку отодвигалась на задворки. Что, кстати, нахально и недопустимо с моей точки зрения. Я явилась в гильдию подобно цивилизованному мореходу на земли дикарей, ступила на горную твердь ногой завоевателя. Моя нога была не слишком большого размера - она принадлежала парнишке-отроку. Ни женщин, ни кошек не держат в этих вечных природных стенах, верзилу-грузчика наверняка бы тоже развернули, а ребенку пришлось бы здесь слишком тяжело. Не принадлежа ни к одному из жреческих родов Зодвинга, я не претендовала на роль ученика, и завоевательски ступила на горную твердь в роли слуги.
Келья Хальданара тесная, как и все остальные кельи, кроме той, что принадлежит Владыке. Она такая же каменная, глухая, прокопченная свечами, как и все остальные. Здесь есть узкая кровать, стол со стулом, грубый шкаф без дверец, тумба c умывальными атрибутами, и кадка для купания. В гильдии ценится уход за собой. Здесь принято мыться и чистить зубы каждый день, брить лицо и пах, регулярно стричь ногти и менять одежду. У каждого жреца есть собственная ванна, ученики посещают общую купальню. Даже слугам полагается купание не реже раза в седмицу. Мы постоянно носим воду из источников внизу, греем в печах, и постоянно уносим вниз использованную. Носим и носим. Мне жаль, что я парнишка, а не мой любимый верзила-грузчик.
Я натаскала кадку, она исходит паром. Хальданар не обращал на меня внимания, пока я ходила туда-сюда. Дымясь усердием, он пытался читать затрепанную книгу с большими буквами и выводить буквы на пергаменте. На бумаге было бы удобнее, но бумага не положена начинающим ученикам, и ему ее тоже не дали.
- Вода готова, отец, - говорю скромно.
Я стою, опустив голову, но знаю, что Хальданар нахмурен.
- Разве ты адепт? – вопрошает он сурово.
- Вода готова, господин, - поспешно поправляюсь.
Ох, уж эти люди с их условностями.
Он отпускает меня, не поблагодарив, и я ныряю за шторку проема. В гильдии почему-то не признают дверей.
Вокруг – никого. Я беспрепятственно перекидываюсь в жучка и возвращаюсь. Усаживаюсь на краешке стола и наблюдаю. Зрением не жучка, а сущности.
