Я забираю у Эйрика измусоленный муками чтения лист, и кладу на облезлый стол. Этот постоялый двор надоел мне до колик, к которым сущности не способны. Настолько надоел, что я стала сбегать с него ястребом в деревни долины. Но те мне тоже надоели, как и сам Мир в целом, если говорить откровенно. Мир, в котором я вроде бы развлекалась, а на самом деле выполняла задание бога власти – чужого господина. Обслуживала Лорелию – его Ставленницу. Боги не отчитываются перед сущностями, не посвящают в планы, так что даже Минэль не обвинишь в обмане. Она сама не знала, чем мы занимались, ведя Хальданара – побочную линию. Вспомогательную. И мы не узнаем, чем Лорелия приглянулась богу власти, почему он выделил ее, и ниспослал тот сон, тот контакт с собою. Но мы уже в курсе, что городничий болен, несмотря на свой цветущий пока еще вид, и что вскоре после принятия им титула императора дочь унаследует объединенные земли. И переименует их в Лореос – в его честь. И если какие-то болваны усомнятся, что женщина, да при двух старших братьях, годится для этой роли, их сомнения развеет авторитет Первого Храма. Точнее, авторитет нашумевшей, местами аж легендарной, фигуры у того во главе.
Я ложусь на кровать, вытягиваю ноги. Обшарпанная комната вокруг меня золотится закатом, втекающим в широкое окно. На потолке сидит бабочка, которой лучше бы сидеть на цветке, но она влетела в ночлежку по дурости, а теперь не может выбраться.
- Полежи со мной, - тихо прошу Эйрика.
Он спокойно ложится рядом, вытягивает ноги. Я утыкаюсь лицом в его шею, вдыхаю запах. Его кожа пахнет просто кожей – обычной человеческой, принимавшей ванну чуть менее суток назад.
- Ты не злишься, - замечает он.
Верно. Полагаю, мне надлежит пылать возмущением, кричать, что меня обманули, использовали, отобрали игрушку, наконец. Сокрушаться, что я считала Хальданара своим, а в действительности готовила его для другой. Той, которой его пообещали облагороженным, ограненным, перевязанным бантиком. Но на самом деле подобные переживания сейчас кажутся мне слишком мелкими для моей иномирной, вечной персоны. Я просто поучаствовала в чужом мероприятии, посетила гулянку селян. Примерила забавный маскарадный костюм. Раскрасилась свеклой и сажей, обвешалась бусами из сушеных ягод, погремушками из ракушек и желудей.
- Ты не пойдешь к нему? – Эйрик мягко переворачивается на бок, прижимается лбом к моему виску.
Он сегодня такой ровный, как лесное озеро в рассветном тумане. От его голоса и касаний я ощущаю приятную слабость в пояснице.
Наверное, не пойду. Хальданар сейчас на подъеме предвкушений. Он называет будущую императрицу «Лори», и слегка розовеет щеками, произнося эти звуки. Он еще не восстановился после ужасной тюрьмы - лечится, откармливается, возвращает форму, очищает дух. Он мало думает о безглавом Первом Храме, и об ордах людей на улицах, жаждущих увидеть его лучезарный стан, услышать его приветственную речь. Секретарь Булочка морально готовится к тому, чтобы прийти к нему со смиренною просьбою, и первым преклонить колени. Поскольку нет другого способа разогнать эти грохочущие полчища, да и вообще не едет ныне их храмовая телега. Провалилась в овраг, увязла. Скоро гнить начнет, если не вытащить. Нелегко придется Булочке, но вера поможет.
***
Днем выпал первый снег, а к вечеру почти растаял. Остался в виде редких белых клякс на траве, и глянцевой пленки на брусчатке. Желтоватые пятна фонарного света идут вдаль ровным рядом тротуара. Город озвучен неспешным ритмом конских копыт, поскрипыванием экипажей, болтовней суетливых прохожих в цилиндрах, корсетах и пенсне. На мне темный плащ с капюшоном, лоснящийся от влаги в воздухе. Я иду вдоль подсвеченных витрин, распахнутых кабаков, источающих зычный гам и табачные клубы. Иду быстро, огибая народ, не глядя ни на кого. От холодного ветра ломит веки и шмыгает нос. С живого проспекта ныряю в подворотню, где поверхность под ногами матовая без подсветки, и неустойчивый гражданин справляет малую нужду на стену. В каменном ящике двора выискиваю узкую дверь, обозначенную периметром едва заметного света, пробивающегося изнутри. Меня не манит опиумный притон – я за хорошее вино, и против наркотиков. Но человек, которого я ищу, с высокой вероятностью там, так что придется идти.
История получится долгой. Сначала он станет отбрыкиваться от меня, потом снизойдет до приятельства, но не захочет слушать. Я принесу ему идеи, которые ему будет трудно усвоить. Все эти истории похожи одна на другую. Мне давно надоело слово «слуга», и я заменила его словом «представитель». Я – представитель бога власти в Мире. Я получаю очередное задание, и усердно выполняю его. Веду нового избранного человека к глобальной цели. Мой сегодняшний наркоман – завтрашний вождь революции. Хотя скорее послезавтрашний, если честно. Большие дела редко творятся быстро. А мы с богом власти не спешим – куда нам спешить?
