Эктор же, со всей стороны, был предупредительным, внимательным, нежным – словом, проявлял лучшие качества, какие могли продемонстрировать ГИО-люди по отношению к своим подопечным. Как только принцессе захотелось чашечку коршу, стратег номер два тут же озаботился её приготовлением (слуг на встречу решили не пускать). Когда Кария пожаловалась, что стало прохладно, он принёс её личные браслеты, похожие на мои, но богато декорированные. В-общем, я могла с чистой совестью резюмировать, что у этой пары всё было просто превосходно.
У Лавинии и принца ситуация не выглядела такой очевидной. Да, Наим, конечно, демонстрировал увлечённость, но далеко не столь явно, как принцесса. С другой стороны, я обратила внимание, что он постоянно стремился коснуться златовласки: сев, усадил её рядом и тут же взял за руку. Стоило ей встать, чтобы помочь Эктору в приготовлении коршу, принц забеспокоился и позвал её обратно, а потом снова сжал ладонь северной богини. Понаблюдав за ними, я пришла к выводу, что чувства у Наима были, пожалуй, куда глубже, чем у Карии, – чуть ли не на уровне инстинктивной потребности в фаворитке. Принцесса сама купалась во внимании любовника, а принц больше стремился что-то сделать для Лавинии, но так незаметно, что это было понятно только им двоим, – я видела это в её благодарных улыбках и ответных прикосновениях. Пожалуй, и об этих двоих беспокоиться не стоило, если не брать, конечно, в расчёт сложности дворцовой жизни вообще.
Разговор поначалу вертелся вокруг общих тем, не имеющих отношения ни к бизнесу, ни к нашим планам. Принцесса расспрашивала меня о том, как нам тут, понравился ли дом, пляж, хороша ли природа, и так далее. Узнав, что мы почти нигде не были, Кария предложила даже взять нас с собой в ознакомительную поездку по Мирассе, поскольку как раз собиралась посетить несколько организованных ею приютов для оставленных детей. Я удивилась тому, что эта проблема, оказывается, существовала и здесь, и принцесса поведала о возмутительном жестокосердии отдельных жителей этого райского места.
Несмотря на предоставляемые льготы и поощрительные выплаты при рождении детей, некоторые мирассцы-люди предпочитали переваливать заботы о своём потомстве на императорские службы, поскольку, собственно, такого понятия, как государство, здесь не существовало. За всё и вся отвечал, по большому счёту, один император – и бог, и царь для населения.
Кария как раз и пыталась организовать какие-то службы, ответственные за воспитание брошенных детей, но дело двигалось тяжело, потому что официально такие дети считались заранее обремененными несчастной судьбой, и заботиться о них означало брать часть их несчастий на себя. Я, не удержавшись, поинтересовалась, с каких пор столь просвещённое общество верит таким древним суевериям, на что Кария пожала плечиками и сказала, что это не суеверия, а научно доказанный факт, и она лично никогда не встречалась ни с одним из своих опекаемых, и не собиралась этого делать впредь. Но её глубоко возмущало, что другие люди также не желали обременять свою карму.
Эктор, поцеловав руку принцессе, отвлёк её от темы приютов, и разговор о них завершился. А я задумалась о том, насколько на самом деле хороши были дела в мирасском обществе, если забота об оставленных детях считалась неблагодарной и чёрной работой. Принцесса, конечно, меняла это отношение, но только чуть-чуть, оставаясь для всех просто чересчур экстравагантной и непредсказуемой особой. Настоящего сочувствия она не испытывала, а просто следовала неким абстрактным понятиям альтруизма. Вообще, у меня складывалось впечатление, что принцесса хотела прослыть самой доброй из всех родственниц всех императоров, когда-либо правивших на Мирассе. Это было бы весьма достойным желанием, если бы оно ещё подкреплялось действительно добрым сердцем, но, увы… Настоящей заинтересованности у Карии не было ни в чём, пожалуй, кроме неё самой.
Сувенир 59
Видимо, решив, что мы достаточно поговорили о Мирассе и её населении, Наим сменил тему.
- Я рад, Тэш, что вы не нуждаетесь в наших утешениях, – улыбаясь, заметил он. – Честно говоря, когда до нас дошли слухи о вашем разрыве с Валлегони, мы расстроились. Но, похоже, расставание было не таким уж трагичным, не так ли? – Мне оставалось только мило улыбнуться в ответ. – Я хотел бы познакомиться поближе с вашим спутником, если вы не возражаете. – Внимание принца мягко, но непререкаемо сместилось на Маугли. – Кто вы, господин …?
- Чайен. Киом Маугли Чайен, – после крохотной паузы напомнил своё «официальное» имя Вайятху.
Когда мы здоровались с Высочествами, я уже представляла лягушонка, но, по-видимому, они не всегда считали нужным обременять свою память именами собеседников.
- Да, спасибо. И откуда же вы, господин Чайен?
Маугли принялся излагать заученную ещё на Второй историю о своём происхождении и жизни.