Слава Всевидящему, что нас встречала Лавиния! Она всё поняла с одного взгляда на зеленоватого, пошатывающегося Вайятху, и тут же отвлекла работников космодрома какими-то вопросами и поручениями, пока лягушонок переползал из моего катера в личный флайер златовласки. На недоумённый взгляд одной из женщин, обслуживающих особых гостей, я, как могла, небрежно, пояснила, что мой спутник очень плохо переносит гипер-прыжки. Это было всем понятно и привычно, так что на заморыша тут же стали смотреть сочувственно, а не подозрительно.
Только прилетев в почти готовый дом Эдора на побережье, мы смогли расслабиться: я точно знала, что никаких подслушивающих устройств тут нет и быть не может, потому что стратег регулярно «чистил» свою территорию. Да и мы с лягушонком были заранее «начинены» специальными таблетками от Вигора.
Я горячо обняла Лавинию, а когда отпустила её, глаза северной девы подозрительно блестели. Ну, меня это не удивило, – я сама была готова заплакать от радости и, кажется, даже лягушонок подозрительно шмыгал носом. Златовласка восхищённо покачала головой, глядя на Маугли, сочувственно – глядя на меня, отдала распоряжения прислуге (да-да! А куда деваться? Традиции…) и потащила нас на террасу, потому что все местные жители большую часть своей жизни проводили именно там.
Мы проболтали бы до самой ночи, но я не учла, что у любимой женщины Наима Великолепного оказалась масса обязанностей, в том числе – сопровождение принца на вечерних прогулках. И отменять их ради нашего приезда никто не собирался. Так что, нам пришлось отпустить Лавинию к её тирану, и ждать встречи на следующий день. Кстати, Наим выразил желание увидеться с нами, но, разумеется, позже, в удобный для него день.
Проводив златовласку, мы с Маугли ещё долго стояли, облокотившись на резной парапет, любуясь таинственно сверкающими волнами моря и слушая негромкую, убаюкивающую музыку прибоя. Лягушонок, казалось, впитывал в себя всё, даже запахи! И лицо у него при этом было мечтательно-отстранённое, как у человека, пытающегося вспомнить что-то очень-очень далёкое и почти забытое. Я не спрашивала его ни о чём, давая возможность «прочувствовать» всё самому, ощутить родство с этой планетой, если, конечно, Мирасса согласилась бы признать его своим. Кто знает, – может, она уже списала Вайятху со счетов, и один-единственный представитель практически вымершего народа уже ничего не значил для неё?..
Когда я почувствовала, что готова заснуть даже стоя, лягушонок, наконец, повернулся ко мне и сказал, сияя счастливыми глазами:
- Сагите, спасибо вам! Теперь я чувствую, что, наконец-то, добрался домой, туда, где я должен быть!
Сувенир 57
Спать я уползла первой, во сколько лёг кикиморыш – осталось для меня тайной. Но утром, когда я проснулась от настойчивых уговоров Деоны встать, чтобы посмотреть на сногсшибательный рассвет, о чём мечтала ещё на Второй, Маугли продолжал спать, время от времени пытаясь зарыться от докучливой кибер-помощницы под третью подушку.
- Оставь его, Део, пусть выспится, – зевая во весь рот, попросила я, и вышла на террасу.
Тут же был позабыт кофе, который вышколенная прислуга уже поставила на специальный столик, и даже чувствительный утренний холодок не смог прогнать меня внутрь: рассвет на Мирассе вполне можно было отнести к событиям «увидеть и умереть».
Полупрозрачная чернильная темнота постепенно бледнела, наливаясь бирюзовой голубизной и распадаясь на перламутровые зеленоватые и розовые полосы, в промежутках между которыми облака медленно окрашивались золотом. Постепенно все эти цвета набирали глубину и яркость, а потом начали перемешиваться самым причудливым образом, пока светлеющее небо не стало походить на феерический павлиний хвост.
Я очнулась лишь тогда, когда невысокая пожилая горничная, похожая на суровую няню из Дома оставленных детей, подала мне пушистый плед.
- Набросьте, госпожа, – посоветовала она, – иначе сильно замёрзнете. Потеплеет ещё только через пару часов.
- Спасибо, – пробормотала я, закутываясь и ощупью нашаривая плетёное кресло позади себя.
Женщина негромко хихикнула.
- Вы мне господина Эдора напомнили: он точно так же любит посидеть здесь, и кофе пьёт, совсем, как вы. Потому я и плед тут держу, для него.
Я, заинтересовавшись, оторвалась от небесных красот и спросила:
- Он вас… не загонял?
- Ну, что вы! Господин Эдор сам работает за четверых! Бывает, только под утро и явится с этой своей стройки. Упадёт в кресло и жалобно так просит: «Мария, кофе дашь?». Ну, как ему откажешь? Бегу делать…
Я улыбнулась ей с невольной теплотой. То, как она говорила о ГИО-стратеге, выдавало, что чары Эдора не оставили её равнодушной.
- Да, он такой. Работает, как заведённый.
- Да уж… А потом свалится утром тут, под пледом, часа два поспит, и опять на работу. – Горничная помялась. – А вы не знаете, новая невеста его… тут же будет жить, с ним?
Мне послышалось в голосе Марии что-то, вроде неодобрения.
- Да, думаю, что здесь, – как можно нейтральнее ответила я.
- Жаль. Мы уж понадеялись… Ну, что поделать.
