И я пожелала.
В следующую секунду вокруг нас взметнулись деревья и кусты, а вокруг образовалась полянка с большим плоским камнем, – место Силы. Я «подтянула» древний алтарь ближе, буквально под ноги Вайятху и мягко опрокинула его на изрезанную поверхность. Он не сопротивлялся, только во взгляде отражалась вся глубина его изумления.
Да, я тоже сначала удивилась, но потом вдруг поняла, что всё совершенно правильно: я хотела его именно здесь, и именно так, на камне, которого касались руки предков Маугли, и в том месте, которое они почитали. Заставив лягушонка улечься навзничь, я осторожно уселась сверху и подняла голову к небу. Сейчас там не было привычной ночной черноты – прямо над нами сияли тысячи миколаде, сплетённых в невиданной красоты ажурный круг. Время от времени вниз падали, медленно кружась, белые лепестки. Один из них приземлился на грудь Вайятху.
Я осторожно взяла светящийся листочек и положила себе на ладонь – хотела сдуть, отправив в новый полёт, но внезапно замерла, как статуя: по руке, словно круги по воде, разбегались фиалковые волны!
Вот они уже потекли от запястья к локтю, а потом начали заливать предплечья, чередуясь с лимонно-жёлтыми.
- Маугли, посмотри, – прошептала я, потрясённо глядя на то, как мои руки, плечи, грудь, живот покрываются разводами пастельных тонов. – Ты тоже видишь это?..
Вайятху приподнялся на локтях и уставился на меня. Судя по его округлившимся глазам, мы наблюдали сейчас одно и то же.
А цветовая экспансия продолжалась: уже бёдра и колени окрасились великолепными переливами розового, золотистого и бирюзового, постепенно подбирающимися к щиколоткам. Я зачарованно следила за тем, как окрашивается моё тело, совершенно сбитая с толку.
- Почему это происходит? – всё так же, шёпотом, спросила я.
- Не знаю… – растерянно ответил Вайятху.
- А кто это делает – ты или я?
- Ты… Вернее, твоё подсознание.
Я изумилась в очередной раз: вот не подозревала, что у моего подсознания такие странные желания! Мне всегда казалось, что любоваться цветовыми фейерверками на теле лягушонка – верх моих мечтаний, а поди ж ты… Честное слово, я никогда не думала о том, чтобы уподобиться Вайятху, но что толку было бы спорить, и с кем? С собственным подсознанием? Я подумала пару секунд и решила, что на самом деле мне это нравится. Пожалуй, даже очень нравится!
Как бы то ни было, но очередные выверты моей фантазии привели в восторг Маугли: преодолев ступор, он дёрнул меня ближе к себе и, всматриваясь в моё лицо изумлёнными глазищами, заявил:
- Сагите… вы – мой невозможный, волшебный сон… Я даже подумать не мог, что вам хочется стать такой, как я, и тоже уметь показывать чувства через цвет!
- А ты думаешь, я теперь стала, как ты? Навсегда?
- Нет, конечно… Только пока я связываю наши сознания и подсознания в единое целое… Потом всё будет, как раньше.
Что ж, как раньше – тоже было неплохо, поэтому я не стала расстраиваться. Но если сейчас я могла выражать свои чувства через изменение цветов, этим тоже надо было пользоваться!
Зажмурившись, сосредоточилась на желании сообщить ему, как сильно соскучилась и хочу его, и почувствовала, что кожа отозвалась на мои эмоции: по поверхности тела словно забегали тысячи муравьёв, вызывая какие-то совершенно неописуемые ощущения одновременного напряжения и расслабления. Открыв глаза, я убедилась, что цвета действительно изменились. Неизвестно, что именно углядел Маугли в сплетении разноцветных линий и мазков, окрасивших моё тело во все возможные оттенки перламутра, но это его очень впечатлило: он вдруг стиснул меня в таких крепких объятиях, что я придушённо пискнула, и прошептал:
- Благодарю вас, сагите… Не знаю, чем я заслужил такое, но спасибо…
Я ничего не поняла, кроме того, что чем-то порадовала его, и этого оказалось достаточно, чтобы меня накрыла нестерпимая жажда соединиться с ним, стать одним целым, как это бывало раньше.
Внезапно стало очень жарко, как будто камень под нами раскалился, и лицо у лягушонка изменилось: он перестал улыбаться, губы полураскрылись, глаза снова начали наполняться фиолетовыми отблесками, и во взгляде появилось что-то голодное и хищное одновременно. Я ещё успела подумать, что вижу, наверное, собственное отражение – настолько лицо Вайятху отражало мои собственные чувства – а потом он рывком сел и впился в мой рот сухими губами, напрочь выбивая у меня даже иллюзорную почву из-под ног.
С первым болезненно-страстным поцелуем я почти инстинктивно закрыла глаза, поэтому дальше только ощущала, как он выскользнул из-под меня, перевернул на спину, прижался бёдрами, будя во всём теле нервную исступлённую дрожь и, наконец-то, вошёл в меня, вырвав первый хриплый вскрик невозможного, невыносимого удовольствия.
Внезапно в спину ударил тугой ветер. Я раскрыла глаза и даже не удивилась, увидев вокруг бескрайнее синее небо, залитое солнечными лучами. В конце концов, чем четырнадцатые небеса должны были отличаться от всех других?
Ничем.
