Думать о чём-либо под пристальным взглядом Маугли было крайне затруднительно, поэтому я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на эмоциях, бушующих внутри. Но ничего радостного там не нашлось – только печаль, боль, горечь, страх потерять его, страх, что уже потеряла… Надо было хотя бы попытаться переключиться на что-то более светлое, иначе подарок рисковал никогда не засветится, что бы это ни значило для Маугли.
Неожиданно горячие ладони обхватили мои, вызвав у меня неконтролируемое ускорение сердцебиения. И, словно дождавшись условного знака, в память хлынули воспоминания недавнего прошлого: лягушонок, прыгающий по деревьям, лягушонок, свернувшийся калачиком в моей кровати, лягушонок, с карандашом в зубах, вдохновенно рисующий что-то, сидя на крылечке нашего домика…
Эти простые и ясные картины былого счастья как будто сломали какую-то корку внутри, и в душу сплошным потоком полились чувства, которые я запрещала себе в последнее время, но которые никуда не делись. Щекам стало жарко, а дыхание начало сбиваться. По лицу потекли слёзы от ясного, отчётливого понимания того, насколько же он необходим мне, чтобы чувствовать себя спокойной, уверенной в себе и счастливой. Потому что без него ничего этого у меня не оставалось. Совсем.
И тут случилось чудо: холодный незнакомец исчез, а на его месте появился мой Маугли. Обнимающий меня так, как только он один умел, шепчущий знакомое до боли: «Сагите… сагите…», прижимающийся ко мне всем телом и лихорадочно-сбивчиво целующий мои руки.
От всего этого показалось, что мир перекувырнулся, встав на голову. У меня даже ноги подкосились! А потом всё встало на свои места, и даже прочнее, чем прежде, потому что я окунулась в зелёные глаза, в которых плескалось море любви. Совсем, как раньше! И от осознания этого я чуть не выронила из рук цветок, о котором совсем забыла. Подхватив испуганно почти выскользнувший венчик, я вдруг потеряла дар речи, уставившись на свой подарок: белые лепестки окружало явственное свечение! Бледное, чуть голубоватое, напоминающее о чистом сиянии ледников в горах.
- Получилось… – шёпотом произнёс Маугли и выдохнул с таким облегчением, словно у него с плеч упало несколько тонн груза.
- Светится… – прошептала я, таращась на волшебный цветок. – Едва заметно, но светится же!
- Если выключить лампы, будет лучше видно.
- Хорошо, – согласилась я и отдала команду системе освещения.
Светильники погасли, комнату наполнила сказочная, бархатная темнота мирасской ночи, и, словно почувствовав себя в привычной обстановке, цветок засиял не хуже того же ночника. К голубому добавились легчайшие переливы зеленоватого и золотого.
- Всевидящий… Это же настоящее чудо! До сих пор не могу поверить… – прошептала я.
- Я тоже… – чуть слышно отозвался Маугли.
- Как, ты не был уверен, что он засветится? Но тогда зачем растил?
- Ну, одно дело – знать обо всём с чьих-то слов, и совсем другое – делать самому. Вдруг бы что-то пошло неправильно? Или я, по незнанию, нарушил бы какие-нибудь правила?
- Слава Всевидящему, всё получилось, как надо, да? Расскажешь, наконец, что всё это значит?
- Это значит… что ты меня любишь, – слегка смутившись, ответил Маугли.
Я удивилась.
- А… разве ты этого не знал?
- Не то, чтобы не знал, – Вайятху вздохнул. – Сомневался.
Я ещё больше поразилась.
- Сомневался? Почему?
- Ну, потому что… Потому что не понял сначала, почему ты отпустила меня. Вообще не понял ничего! Это уже потом…
Я закусила губу: так и знала, что лягушонок растеряется, проснувшись в одиночестве. Хорошо, что хоть гвардейца догадалась послать!
- Понятно. Но, чтобы узнать, люблю ли я тебя, необязательно выращивать какие-то специальные цветы. Можно было просто спросить меня…
- Да, наверное. – Маугли осторожно тронул своеобразный индикатор любви, и тот засиял ярче. – Но я должен был знать наверняка.
- И что, цветок это как-то доказал?
- Да, потому что светиться он может только у той, которая искренне и сильно любит подарившего этот цветок.
- Оп-па… Так значит, если б я тебя не любила, миколаде остался бы обычным, ничего не произошло бы?
- Да. – В голосе Маугли не было ни капли горечи, наоборот, в нём чувствовалась улыбка. Похоже, Вайятху уже полностью успокоился, а вот я только начала волноваться.
- Стало быть, тебе понадобилось «Сердце ночи», чтобы убедиться, что я люблю тебя?
- Главным образом – да.
- А ты? – Наконец-то мы подошли к вопросу, который сводил меня с ума всё это время! – Ты-то сам меня любишь?..
- Да. Иначе я не смог бы вырастить его. Это оч-чень даже непросто: уговорить дерево ила-илу зацвести…
Не знаю, как дерево, но сейчас убеждения в голосе Маугли было столько, что я поверила сразу и безоговорочно! Закрыв глаза, некоторое время наслаждалась ощущениями спокойствия и счастья, с которыми почти распрощалась за эти дни.
- И что теперь? – Слава Всевидящему, я перестала, наконец, бояться ответа на этот вопрос!
- Теперь? Теперь мы… можем опять жить вместе, как раньше. Если ты хочешь…
