Возможно, никто, кроме меня, ну и ещё Эдора, не догадался бы, что он боится. Боится осознать полностью весь ужас того, что именно сделал с ним и другими Вайятху Грасс со своими вивисекторами, и что продолжали делать потом хозяева. Я тоже боялась за него, но понимала, что он прав: рано или поздно ему пришлось бы войти, фигурально выражаясь, в клетку со своими тиграми и укротить их. Почему не сейчас?
Перешагнув порог, лягушонок остановился. Все вольноотпущенники, как один, уставились на него круглыми глазами, превратившись в соляные столпы. Похоже, они даже дышать перестали, созерцая столь нереальное зрелище: взрослого собрата.
- Камиаре, Вайядхау! – негромко сказал Маугли, и его кожа окрасилась в золотисто-песочные и изумрудно-травяные тона.
Какое-то время в комнате царило молчание, потом самый смелый или самый доверчивый ответил:
- Камиаре, сагат…
И остальные нестройно подхватили:
- Камиаре… камиаре…
Я ушла, когда стало окончательно понятно, что контакт налажен: мой лягушонок уселся прямо на столик, а бывшие рабы окружили его плотным кольцом, буквально пожирая недоверчивыми, потрясёнными взглядами. Понадеявшись на благоразумие Маугли, который лучше всех должен был понимать, что чувствуют сейчас его соплеменники, я поднялась в свой кабинет, который находился тут же, только этажом выше.
Работы хватало: надо было срочно составить графики изменения настроек у остальных подкидышей и переселения их сюда же; ещё требовалось выбить из Комитета Попечительства и Здоровья лекарства, которыми пичкали всех Вайятху, причём в количестве, достаточном для потребления в течение нескольких месяцев, как минимум. При одной мысли, что даже случайно могла повториться та сумасшедшая ночка, когда организм моего лягушонка стремительно избавлялся от медикаментов после того, как я неосмотрительно перенастроила его, меня перекашивало. Тем более, что «болящих» было теперь много, много больше…
По здравому размышлению, мы решили процедуры очищения проводить более щадящими методами, постепенно отказываясь от лекарств. К счастью, теперь Вигор имел полную возможность проанализировать всё, что мирассцы скармливали своим секс-игрушкам, и дать мне действенный совет, как и в какой последовательности лучше избавляться от отравы.
Я не успевала справляться с работой, потому что в штате Реабилитационного центра (так помпезно назвали мой приют для Вайятху), по-прежнему числились всего лишь четверо сотрудников: я и трое моих помощников. Больше желающих заботиться о брошенных рабах не нашлось. Лавиния, с которой я как-то перекинулась парой слов об этой проблеме, предложила подождать прибытия на Мирассу её братьев и сестёр. Златовласка не сомневалась, что многие из них с удовольствием взяли бы под опеку бывших рабов. Но, поскольку точную дату прилёта никто не мог назвать, надо было как-то продержаться до того счастливого момента, когда сюда явится толпа ГИО-людей.
Я даже подумывала о том, чтобы вернуть часть Вайятху их бывшим хозяевам, потому что бедные лягушата не на шутку мучились, будучи разлучены со своими господами. Но меня останавливали соображения о том, что жизнь, которую они вели там, была явно хуже, чем у тех же престарелых лошадок принцессы. Оставалось только молиться Всевидящему, чтобы никто из подкидышей не слёг или не умер от горя.
Старательно вчитываясь в документы о проведённых согласованиях и отчёты о поставках, я продолжала думать о Маугли, оставшемся там, внизу, и беспокоиться о том, как на него повлияет сегодняшняя встреча. Не переоценил ли он свои возможности? Может, мне стоило бы подменить его? И не получится ли так, что в нём пробудится ненависть или презрение к людям? Честно слово, я бы поняла его… Но время шло, он не приходил, и я постепенно погрузилась с головой в недра мирасской бюрократии.
Встретились снова мы только вечером – заработавшись, я традиционно забыла про обед, а Маугли, как выяснилось потом, поел вместе с подкидышами. Очнувшись и обнаружив, что уже девять часов вечера, я отключила кибер и пошла домой. Спустившись, убедилась, что всё спокойно, дежурный ночной работник сидит в уголке, читая что-то, а Вайятху спят, даже во сне стараясь держаться поближе друг к другу.
Маугли обнаружился в моей спальне, задумчивый и непривычно-сосредоточенный.
- Как ты? – спросила я, усаживаясь рядом.
Он покачал головой.
- Не ожидал, что это так тяжело. Никогда не задумывался, как выгляжу со стороны, а вот сегодня посмотрел и ужаснулся. Они такие… беспомощные!
Я сочувственно кивнула.
- Я был таким же? – Зелёные глаза требовательно заглянули в моё лицо.
- Да. – Зачем лгать? Тем более, если собеседник легко может почувствовать это. – Даже ещё более беспомощным, если вспомнить, что этих-то я успела перенастроить.
- Всевидящий… – тихо проговорил Маугли. – Вот теперь я, кажется, понял тебя до конца… Мне бы тоже не хотелось, чтобы тот, кого я люблю, вёл себя, как запуганное животное.
Невесело усмехнувшись, я взяла его за руку, переплела наши пальцы в замок, и сказала:
