Просматривая копии дарственной на Сота Перона Айоса – так звали раба Дериони – я ломала голову, как поступить. С одной стороны, посетитель проявил недюжинную настойчивость в возвращении своего Вайятху, значит, он беспокоился о нём. А вот с другой… Как знать, какие тайны скрывались за этой настойчивостью? Может быть, этот конкретный Вайятху был рад-радёшенек, что оказался у нас?
Девушка принесла нам завтрак, быстро сервировала на столе и ретировалась. От салата и оладьев мой посетитель отказался, а вот коршу всё-таки выпил. А я потихоньку постаралась вытянуть из него мотивы его, прямо скажем, неординарного поступка.
Сагат постепенно оттаивал и начинал отвечать на вопросы, не забывая, впрочем, периодически поливать меня истинно великосветским презрением. Ну, к этому у меня уже выработался стойкий иммунитет, так что я на выпады не реагировала. А вот картинка у меня в результате его рассказа получилась довольно занятная.
Итак, сагат Дериони улетел по делам своей фирмы на неделю или около того на другой континент. Там его застали события, связанные с коронацией Наима, потом его смертью, потом пришлось ещё задержаться, исправляя неувязки, возникшие после режима «все остановились и скорбим». Короче, попал он домой только через десять дней и тут же обнаружил, что его любимый раб исчез. На расспросы жена, которая, кстати, давно уже ревновала мужа к постельной игрушке, сообщила, что избавилась от Вайятху, потому что он «переносил заразу». Куда именно она дела любимчика мужа, сагите Дериони отказалась сообщать, и вообще, гнев и горе мужа показались ей неестественными и оскорбительными. Тем не менее, он высказал ей всю глубину своего недовольства и разочарования, и принялся разыскивать своего раба. Узнал, что всех брошенных Вайятху собрали во дворце, обрадовался, но обнаружил, что никто ему его собственность возвращать не собирается!
В процессе нашего общения сагат несколько смягчился, и в краже ценного имущества меня больше не обвинял. Но вернуть раба всё равно требовал. Вопрос: возвращать или не возвращать, я так и не смогла решить самостоятельно. Попросив посетителя подождать пару минут, пошла за советом к Вайятху. Маугли внимательно выслушал меня, задумался, а потом внезапно предложил:
- А пусть он попробует узнать своего Вайятху!
- Как это? – удивилась я.
- Ну, они же все, практически, одинаковые? Вот пускай и попробует опознать именно своего. Заодно посмотрим, как сам Сот отреагирует на появление хозяина, обрадуется или нет.
- Да они всегда радуются, – с досадой возразила я. – Причём любому хозяину, хоть самому плохому!
- Ну, давай тогда я поприсутствую на этом испытании и попробую определить, какие чувства будут у этого Вайятху. А, кстати, он точно здесь? Или ты его уже перенастроила?
- Нет, он здесь, – задумчиво ответила я.
Что-то в этой идее лягушонка было… Если хозяину безразличен раб, а хочется ему, например, продолжать регулярно посещать четырнадцатое небо, вряд ли он будет особо стараться. Проще ткнуть пальцем в первого попавшегося, а потом перенастроить его под себя. С этой мыслью я и вернулась к сагату Дериони. Пока я объясняла ему условия, на которых он мог попробовать вернуть себе своего раба, Маугли, вместе с моим помощником, помчался к Вайятху, чтобы подготовить всё к предстоящему испытанию.
Справедливости ради нужно сказать, что Мидас Дериони не стал вертеть пальцем у виска, демонстрируя своё мнение о моих умственных способностях. Нет, он с вполне светски-сдержанным брезгливым недоумением на лице согласился участвовать в этом «диком обряде Содружества». Мне показалось, что он не сомневался в успехе, а вот я сомневалась, и ещё как.
Но всё прошло, как по маслу. Сагат Дериони вошёл в зал, в котором шестьдесят шесть Вайятху сидели рядами на корточках, потупив глаза. Все одинаково зелёно-серые, одинаково подстриженные, одинаково одетые. Просто кошмар любого стилиста! Разглядывая хрупкие сжавшиеся фигурки, я думала, что проверка получается действительно серьёзной. Не зная своего Вайятху, как облупленного, найти его здесь было очень и очень сложно.
Но Мидас Дериони не растерялся, он просто пошёл по рядам, останавливаясь ненадолго около каждого раба. Постояв несколько секунд, он переходил к следующему, неосознанно качая головой, словно говоря: «Нет, не он». К концу четвёртого ряда он вдруг застыл, вглядываясь в очередного Вайятху, а потом мягко сказал:
- Перроно камиаре, Соло…
И Вайятху, боязливо поднявший на него глаза, вдруг просиял и прильнул к ногам своего сагата. С самым счастливым выражением лица.
Меня невольно передёрнуло от этого зрелища, но тут же на плечо опустилась тёплая рука.
- Он нашёл его, – шепнул мне на ухо Маугли. – И связь между ними очень сильная. Сот его любит.
Я только хмыкнула в ответ. Покажите мне Вайятху, который не любит своего хозяина!
- Но этот сагат тоже его любит. Понимаешь? По-настоящему!
- А так бывает? – не удержавшись, прошептала я.
- Как видишь…
