А Иван в делах и заботах всё реже вспоминал ту встречу. Но, нет-нет, да засвербит: «не всю правду ведаешь». Ужель о пасынке проведали? Утешая себя, недобро улыбался: «Какие же бабы досужие в своей болтовне».
Но Иван по натуре своей не мог отмахнуться от назойливой мысли, будоражащей его разум. Терпелив Иван, но и в меру решителен. Увидев однажды молодую Варвару, его воображение наполнилось представлением о теплоте семейного очага. И добился-таки её расположения, вновь зажёг очаг своего счастья. А теперь кто-то хочет его разрушить? Не бывать тому! Не без Божьего промысла дано семейное счастье Ивану, и не людям разрушить его.
Рано поутру на двор Кучки прискакал гонец от ростовского тысяцкого. Бута сообщал, что в Ростов идёт сын князя Владимира и что Ивану надо быть в Ростове на почестье княжича и посадника.
– Кто из сыновей князя прибывает? – спросил у посыльного Иван.
– Княжьи подъездные сказывали, прибывает Юрги Володимерич с посадником.
– Юрги Владимерич? – Иван нахмурил брови. – Не ведаю такого. Мстислава знаю, Ярополка, Святослава… Кто там еще? Вячеслава… А этот, самый молодший что ли? Сколько же ему должно быть лет? – Иван пытался вспомнить. – Ужель ещё младенец? – потупил взгляд, размышляя о чём-то, и вдруг расхохотался: – Дожили! Честь великую князь явил ростовцам! Младенца на стол присылает!
Полновластие ростовских бояр, казалось, заканчивалось. Но причин для уныния пока не было – княжич с посадником ещё в пути.
Передние мужи сходились к тысяцкому на думу. Рассуждают, гадают, как им на сей раз быть.
Не долго судили-рядили. Сказал своё слово и Бута Лукич:
– Верно говорите, мужи вятшие, не велику честь нам явил князь Владимир, сажая младенца на стол Ростова Великого.
– Вот-вот, – поддакивал протопоп Иаков, – посыльные сказывали, что князь не соизволил послать архипастыря. Каково? Каково мне, недостойному рабу Божьему, управляться с делами архипастырскими?
Иаков сделал недовольное лицо, но в душе было двоякое чувство. С одной стороны гордость задета – ведь Ростовская епархия утверждена наравне и в едино время с древнейшими епархиями Руси. А несчастный Иаков уже шесть лет несёт на своих плечах потяжбу вместо архипастыря. И уж очень тяготило положение: наместник – не наместник, викарий – не викарий, не пойми кто. С другой стороны, уж очень не по душе ему быть под волей архиерейской. Отвык он целовать владычную руку, согнувшись в поклоне.
– Однако мы тут с Иваном прежде поговорили и пришли к единомыслию, что сие нечестие нам надо обратить себе на пользу, – продолжал тысяцкий. – Новгородцы лет десять назад не погнушались взять к себе отрока Мстислава, а теперь как гордятся им.
– Ещё бы! Выпестовали своего князя! – послышалось с мест.
– А ежели отец отзовёт княжича вскоре, как Ярополка? Тот пришёл в Ростов, не успел оглядеться, как отец позвал его к себе, а нам, видишь ли, младенца посылает.
– Ежели с посадником будет у нас лад да ряд, будем бить челом князю, чтоб не отзывал княжича. Чем мы хуже новгородцев? А коли, добьёмся своего, то уж княжича сумеем приручить.
– Пошто нам словеса впустую расточать, – сухо отозвался Кучка, – придёт посадник, тогда и посмотрим, как нам быть.
Когда все разошлись, и Бута остался наедине с Иваном, они продолжили более откровенный разговор.
– Вот что я скажу тебе, Бута. Передних мужей можно сколько хочешь слушать, но делать надо, как разум велит. Думаю, нам с тобой надо быть к посаднику поближе, кто бы он ни был. Видишь, как высказываются, дескать, князьям днесь веры нет, ибо не радеют они за свои отчины и чадь их населяющую. Отчина для князей не есть родная земля, а лишь кормушка, как ясли для телка. Это они так за глаза говорят, а явится князь – другое запоют. Может, в чём-то бояре и правы, а я думаю, от нас с тобой будет зависеть, сумеем найти с посадником единомыслие или нет. Князь далеко, в своём Переяславле, и нет ему дела до нас, ибо крепко допекают ему половцы, а посадник здесь будет, возле нас, и нам с ним все дела вершить. Не всё надо ведать нашим боярам, о чём мы с тобой говорим. Ты понимаешь меня?
– Согласен, знамо согласен. Однако глубоко засела у тебя обида к мужам ростовским. Понимаю, – сочувственно произнёс Бута. – Но с Иаковом нам надо быть вместе. Он муж благоумный, во всём меня поддерживает, а я его не обижаю.
– Иаков благоумен, но он белый поп, и ему не бывать архипастырем. Не вижу в нём опору нашим помыслам. Но пока…
– Вот именно, пока. Когда придёт рукоположенный владыка, кто знает, а нам нужна поддержка духовного пастыря. – Увидев задумчивость на лице Ивана, Бута спросил: – Что, не согласен?
– Нет, я не против. Вспомнились мне рассказы стариков наших. Ведь первым архипастырем в Ростове был архиепископ Феодор, и Ростов величали Великим. Заглянуть бы хоть одним глазом в те давние времена. Ведь есть же где-то летописцы.
– Да-а, – откликнулся Бута, – думаю я, Иван: как бы мы ни тосковали по былому величию Ростова, но честь нашего града нам без князя не поднять. Вот и я хочу, чтобы посадник с княжичем были с нами заедино. Что-нибудь придумаем. А Иаков – нам в помощь.
