У подножия бревенчатых стен крепости, окружённое огромной зелёной луговиной, лежало в величавом спокойствии озеро. Даже с высоты крепостных башен едва просматривалась синеющая даль противоположного берега. Манящая водная беспредельная гладь зачаровала княжича, да так, что вся усталость двухнедельного похода куда-то исчезла.
Посланцев князя Владимира встретили тысяцкий, поп с клиром, толпа горожан. Как положено, поднесли хлеб-соль, и после недолгих приветствий направились на молебен. У иконы Богоматери отец Иаков усердно размахивал кадилом. В сторонке, на клиросе, пытался управлять певчими дьякон. Его зычному голосу было тесно среди почерневших от копоти бревенчатых стен. Могучий бас рвался ввысь, заглушая гнусливые голоса клирошан, отражался многократно и угасал в глиняных голосниках, установленных невидимо для глаз. Свет солнечного дня едва просачивался сквозь небольшие оконца, затянутые бычьими пузырями. Многосвечный хорос, висящий посередине храма, почему-то не давал ощущения праздничности.
В памяти Юрия всплывало торжественное убранство святой Софии в Киеве и церкви Михаила Архангела в Переяславле.
– В храме этом темно и страшно. В Переяславле лепше, – заявил он дядьке после молебна.
– Здесь всё для тебя ново и чуждо. Привыкнешь, и здесь будет лепо. У нас в Переяславле ведь тоже деревянные храмы такие же мрачные. А каменных храмов в Ростове нет – захолустье, оно и есть захолустье.
Пока дядька осматривал с тиуном княжий двор, Юрий, чуть не плача, уговаривал Страшко сходить к озеру – невтерпеж княжичу познакомиться со столь огромным, как море, озером, таящим в своём названии таинственную языческую древность – Неро!
Княжич, досадливо скуля, тянул сотника за рукав, зная, однако: ещё чуть-чуть и тот уступит, как всегда, и пойдёт с ним к озеру. Так бывало не раз, когда дядька отказывал или вовсе что-то запрещал, Юрий тайком ластился к Страшко, и старый гридь всегда сдавался на уговоры княжича.
– Духота-то, какая! Ополоснуться бы, – словно прося милостыню, стонал княжич.
Они прошлись немного по заросшему осокой берегу, нашли небольшую песчаную отмель, возле которой повсюду виднелись следы копыт, в траве разбросаны ошмётки тины, выволоченные из воды рыбацкими сетями. Страшко на ходу стал стягивать с себя одежду. Княжич ожил и тоже стал раздеваться. Сотник смущённо прятал улыбку – ему доставляло удовольствие угодить княжичу. Оба вошли по пояс в воду. Брызги полетели во все стороны. Но скоро радостные возгласы княжича оборвал строгий окрик:
Княжич! Гюрги! Сколько раз говорил тебе, чтобы без моего позволения никуда не уходил! А ну, старый и малый, выходите из воды! Поди сюда, Юрги. Вспомника, что тебе батя сказывал перед нашим отъездом.
– Слушаться дядьку, яко отца, – опустив виновато глаза, гнусавил княжич.
– Ну вот, помни об этом всегда.
– Я же не один, – шмыгнув соплями, вывалившимися из носа, оправдывался Юрий. – Со мною Страшко…
– Всё едино, надо спрашивать дозволения, – Георгий бросил косой взгляд на сотника.
Страшко стоял молча, обсыхая на солнце. Он не вмешивался, не оправдывался, не защищал княжича, зная лишь, что после нареканий малому, достанется и ему.
Напрямую от озера тропинка вела к городским воротам по отлогой луговине. Вокруг душистый аромат таволги, клевера. И над морем цветущего разнотравья раскинулось бездонной синевы солнечное небо летнего дня. Изумительный мир! Это смягчало настроение. Княжич радостно, вприпрыжку бежал впереди, а двое взрослых мужей шли степенно сзади, поодаль – младший отчитывал старшего:
– Ты, Страшко, умудрённый жизнью муж, вдвое старше меня, ужель не разумеешь, что нельзя идти на поводу у прихотей княжича?
– Ладно, Симоныч, не ворчи. Ишь, какое дело. Озеро-то рядом. Разве может ребёнок удержаться от соблазна ополоснуться, в такую-то жару?
– Надо же наперво проверить, какое дно, нет ли коряг, омутов. Озеро сие впервые видим. Князь Владимир особливо наставлял, не пускать княжича к воде в незнакомых местах. Переживает он до сих пор тот случай на Стугне, когда его брат Ростислав у него на глазах утонул. Да и князь сам чуть не утоп.
– Ну, то совсем иное дело. Ведь Ростислав в доспехах в воду бросился, понадеялся, что конь вынесет. Половцы-то на пятки наступали.
– Вот-вот, спасался от одной погибели, а нашёл другую.
– Но здесь-то я прежде сам дно проверил, и княжича далеко не пускал.
После прогулки дядька принялся за воспитание княжича.
– Понимаешь, Юрги, я перед твоим батюшкой за тебя головой отвечаю.
Юрий сделал большие удивлённые глаза, дескать, как это «головой»?
– Я вижу, как Страшко тебя любит, и всё, что не попросишь, он для тебя делает, разрешает. Но тебе ещё многому надо учиться.
– А когда на коня посадишь? – встрепенулся Юрий. – А когда из лука стрелять научишь?
– Прежде, надо выучить буквицы, научиться читать слова.
– Это скучно, – скуксился княжич.
