– Подумай, но не откладывай надолго. Мне бы хотелось уйти туда, – она воздела очи кверху, – спокойной за Сысоя.
Упавшая духом Варвара нуждалась в близком человеке, с которым можно было бы поговорить о своих душевных страданиях. «Был бы жив отец… О, Серафима! Но почему Иван так упорно не желает её видеть? В голове носились догадки, одна нелепее другой. Неужели между ними что-то было? Бабонька она отчаянная, падкая до мужей, так что вполне могло быть. Но не спрашивать же об этом Ивана? Давно минуло время влюблённости, переродившейся в истинную любовь. И эту любовь не вытеснили серые будни, она сохранилась в их сердцах. Разве могла Варвара разрушить это своим подозрением. Да если и было что-то между Серафимой и Иваном, что с того? У кого не бывает? Не перестал же Иван любить жену. Нет, не способен Иван на измену, не такова его натура, уж кому-кому, а Варваре это лучше всех известно. Да и Серафима не могла переступить порог их дома с тайным греховным помыслом.
И она решилась ещё раз попросить Ивана пригласить Серафиму.
– Любый мой, как мне хочется увидеть Серафиму и поговорить с ней, спросить, чем я могла её обидеть. Как знать, увидимся ли когда ещё на этом свете?
– Ты же знаешь, я не прогонял её со двора. У неё, видно, есть свои причины. Надо же ей когда-то жить по своему разумению, годы-то проходят. А навязанные отношения не есть дружба, потому и не посылаю за ней. Да и не по чести боярину кланяться вдовой попадье, – Иван на минуту задумался, склонил голову и тихо молвил: – Но я на всё готов ради тебя. Сейчас же пошлю за Серафимой, – снова задумался. – Нет! Сам пойду.
Слезы благодарности наполнили глаза Варвары. «Как Иван великодушен!» Варвара схватилась за сердце, голова её поникла.
Иван вскочил.
– Лекаря сюда! – кричал он в дверь сенным слугам. – Что же он, чёрная душа, не может найти травного зелья! – и уже спокойнее к Варваре: – Ты не волнуйся, приляг. За дальней заимкой, я знаю, обитает ведунотшельник, найду его, приведу к тебе…
Варвара подняла взгляд, полный тоски. Иван увидел в её глазах полную безысходность и с болью в душе почувствовал свою беспомощность.
Неимоверно тяжёлым показался Ивану путь к дому Серафимы.
Она не удивилась его приходу, и это облегчило разговор.
– Варваре худо. Лечец разводит руками. Сходила бы к ней, повидалась бы.
Серафима поняла: это уже не шутки, это не прихоть боярыни.
– Приду, – сухо ответила она. – Ныне же приду.
И скоро Серафима стояла у ложницы умирающей подруги.
– Что ж, подруженька, с тобою случилось? – Серафима старалась выглядеть весёлой, но, внимательно посмотрев на Варвару, поняла: не место и не время шуткам.
– Серафимушка, дай-ка посмотреть на тебя. Что же ты меня оставила? Плохо мне без тебя. Поговорить не с кем. Думаю, гадаю, что случилось? Уж не купецкого ли сына окрутила, не замуж ли вышла? А ты всё такая же, весёлая, говорливая. Мужи по тебе сохнут, ты вон, какая лепая.
– Нет у меня никаких перемен.
– Но что же ты так вназвесть оставила меня? Я уже, грешным делом, думала, не с Иваном ли ты блудовство творишь? Ну-ну, не обижайся. Я хоть и немочна, а вот увидела тебя, и воспрянула немного.
– Нет, с Иваном у меня ничего не было. И быть не могло. Понимаешь, Варвара, святой он у тебя человек. Ты лучше скажи мне о причине твоей хворобы, тогда мы и без лекаря обойдёмся. Али сама не ведаешь?
– Чую я, последний раз с тобою видимся. Исповедаться пред кончиной ещё успею. А не успею, так грехи за собой потяну, готова принять вечную муку. Господь одарил меня счастьем быть женой Ивана, и я благодарна судьбе за эти прожитые годы. Мне сейчас не с попом беседовать хочется, а с тобой, Серафимушка. Не оставляй ты Ивана, когда меня не будет…
– Ну, не о том мы говорим. Это я должна перед тобой исповедаться и покаяться. Любила я твоего Ивана. Тайно любила, и теперь люблю, и всегда буду любить, но не как мужа, а как святого человека. А твоя беда мне ведома.
Варвара встрепенулась.
Серафима на мгновение усомнилась: говорить ли теперь? Надо! Это поможет снять неуверенность в своих силах.
– Слухи давно идут, Варварушка, а до тебя ещё только дошли. Значит, слухи верны, коли так тяжко переживаешь?
– Да, – только и могла сказать Варвара.
– Я, грешная, чуть сама не проговорилась Ивану. Зла была тогда я на тебя. Самой близкой подругой меня называла, а свой грех от меня таила. Значит, не доверяла до конца. Как же после этого быть подругой? Вот и решила от соблазна и греха покинуть ваш дом. Пусть, думаю, ежели Иван узнает, то не от меня. Теперь, вижу, не ведает он ничего. А ты переживаешь до изнеможения. Так ведь и впрямь в могилу себя сведёшь. Прости меня, Варварушка, – она склонила голову ей на грудь.
– Ведает Иван всё и с самого начала, – Варвара, тихо плача, гладила её волосы.
– Как, ведает? С какого начала? – встрепенулась Серафима.
– Ещё когда Сысой был во чреве.
– И он тебя взял с пасынком? Боже мой! Иван твой воистину святой!
И подруженьки навзрыд разрыдались.
Клязьменско–яузский волок. Выходя из лодьи и приветствуя хозяина, Иван спросил:
