Наши попытки освободить город не увенчались успехом, и мы еле унесли ноги, но преследовать немцы нас не стали. Через неделю мы пришли в знакомое мне место, где в прошлом году я лежал с воспалением легких после купания немцами в середине октября. Кордона лесника Артемыча не было. Он был сожжен вместе со всеми постройками и даже баней. Старик Артемыч и его добрая 65-летняя жена расстреляны. Арсеньевич тоже погиб, он в последний момент бросил между собой и немецким офицером противотанковую гранату. Землянка, в которой мы больными лежали с Пеликановым, была полностью разрушена. Это работа Гиммельштейна. Арсеньевич был прав, но мы его вовремя не распознали. Все это кончилось трагически. Отъявленного врага, матерого немецкого разведчика большинство из нас приняло за бедного, приговоренного к смерти еврея.
Я подошел к разрушенной землянке и снял шапку, перед глазами у меня стояли добрые, хорошие люди, спасшие мне жизнь. Артемыч и Василий Арсеньевич, вечная им память. Где же Струков Иван Михайлович? О нем никто не знает.
Мы расположились лагерем на знакомом мне острове. Все проходы на него заминировали. Выкопали и оборудовали землянки. Приказом я был назначен командиром группы. Командир отряда разрешил подобрать смелых и выносливых ребят из бывших военнослужащих, случайно попавших в отряд. На чисто добровольных началах я подобрал 11 человек.
29 декабря 1942 года, в канун Нового года, наша группа получила задание. В ночь на Новый год пробраться на бывшую усадьбу "Заверяжские покосы". Взять живым Сатанеску и приехавшего к нему на охоту немецкого полковника и доставить их через линию фронта на большую землю. Был рекомендован маршрут: от усадьбы бывшего совхоза до озера Ильмень идти по руслу Веронды, миновав линию обороны, которая проходила по берегу озера. В обороне стояли испанцы Голубой дивизии, переименованной во вшивую, потому что вшей у южан было в изобилии. Немцы их старались закалять, приспосабливать организм к суровой русской зиме. Свыше 20-ти градусов мороза испанцы не переносили. Не спасали их награбленные у населения тулупы, полушубки и валенки.
В операции должны оказать помощь Павел Меркулов, живший вместе с Сатанеску, и две девушки, бывшие военные врачи Сазонова Валя и Валиахметова Соня. Девушек тоже надо провести на большую землю, так как немцы готовят их к отправке в Германию.
На карте Ленинградской области нам был назначен маршрут от устья реки Веронда до деревни Рогачи. Не доходя 10 километров до берега нас должны встретить патрульные аэросани. Большую помощь нам должны оказать новогодние морозы. Замерзшие испанцы через пять минут не оказывали никакого сопротивления. Можно было проходить рядом с часовым. Были случаи, когда наши разведчики подходили к стоящему на посту испанцу, при действии мороза и страха он падал и притворялся мертвым, а может, и в самом деле умирал.
Три четверти окружности озера были оккупированы, и лишь одна четверть была нашей, где оборону занимали тоже южане – узбеки, туркмены и киргизы. Немцы в шутку предлагали испанцев и румын променять на наших южан. Они частично были правы, воевали те и другие одинаково.
Мы получили оружие, боеприпасы и пятидневный паек. Выступили с тем расчетом, чтобы господин Сатанеску Новый год праздновал у наших.
Я радовался, что снова попаду на большую землю к своим и с богатыми трофеями. В моем воображении проносились мечты, что нас встретят с почестями и обязательно представят к награде.
Во второй раз я покидаю гостеприимный болотный остров. Во второй раз на этом острове я получил разрешение пробраться к своим.
К усадьбе совхоза "Заверяжские покосы" мы подошли 31 декабря в 22 часа. Немцы провожали старый год и готовились встретить новый 1943 год. У крутой железнодорожной насыпи нас ждали две девушки-врача. Поверх пальто на них были надеты белые медицинские халаты. Одна из девушек мне доложила: «Меркулов сюда не придет. Сатанеску стал его подозревать и вечерами запретил ему выходить из комнаты. Здание электростанции с мельницей охраняет один часовой, который стоит у дверей машинного отделения. Кроме того, ходит один патруль по дороге от здания электростанции до двухэтажных деревянных домов, в которых находится много солдат, расстояние около 400 метров. Сегодня здесь ночует много офицеров и один генерал. Сатанеску сейчас у себя, вместе с полковником готовится встречать Новый год. Павлу я дала три упаковки снотворного, он их должен намешать в вино. Смена часового и патруля только сейчас произведена. Меняться будут ровно через два часа».
Снять патруль изъявил желание сибиряк Гаврилкин, а часового – Павел Темляков, желавший увидеть хорошо знакомые лица военнопленных, работающих на электростанции. Сигнал "готово" – крик серой куропатки.
