– Вы в своем уме?
Крайне пораженный молча стоял в ожидании дальнейших бъяснений, глаза всехприсутствующих были направлены на нее, дама сидела, уставившись в одну точку, внутренне чувствуя тяжелый взгляд мужа, боялась даже посмотреть в его сторону. Сделав ошибку, подняла глаза на Седрика, ей пока еще не довелось проверить на себе силу его гипнотизирующего взгляда, она и предположить не могла с чем ей предстояло столкнуться. В первую секунду удивилась, впервые заметив, что его глаза слишком, даже как то неестественно черны, раньше этого вроде бы не замечала, зачарованно всматриваясь, ощутила непонятную потребность смотреть в них не отрываясь, внезапно в какое-то мгновение почудилось уж вовсе невероятное, будто она с каждой секундой становится все меньше, а этот омут неумолимо затягивает внутрь, и вдруг с ужасом поняла, уже увязла настолько, что не может пошевелить даже пальцем, еще какое-то мгновение и окончательно сгинет, а черная бездна, поглотившая ее, бесследно затянется. Дама судорожно вздрогнула всем телом и сжалась, через силу подняла ладони прикрывая глаза, понимая иначе она будет просто не в состоянии отвести взгляда, едва слышно прошептала:
– Я уже все сказала.
– Леди Ингрид, я хочу знать, что случилось?
Едва ворочая отяжелевшим языком с трудом выдавила:
– Бренда просила передать, что не любит тебя больше и не хочет видеть.
Его реакция поразила даже мужчин, высоко вскинув голову Седрик непринужденно и весело рассмеялся, легкой пружинистой походкой подошел к стене и всем телом, буквально, упав прислонился к ней, судя по выражению лица он и на секунду не поверил услышанному, ухмыляясь презрительно усмехнулся.
– Неужели думаете я поверю в этот бред?
Едва только он отошел подальше она сразу почувствовала облегченье, глубоко вздохнув, но при его словах, сказанных вызывающе наглым голосом, на выдохе замерла, такая самоуверенность взбесила женщину, с откровенной неприязнью поразилась:
– Вам не приходила мысль, что вы просто до неприличия уверены в своей неотразимости?
Седрик осуждающе кивнул головой, нетерпеливо жестом руки прерывая ее слова.
– Понимаю ваше желание перевести разговор, предупреждаю, я не отступлюсь пока не узнаю, что случилось?
– Не можете поверить, что вас больше не любят? Но это правда.
– Вы долго еще намерены вести эту глупую игру, прошу, не надо золоупотреблять моим дружеским расположением к вам. Неужелт так трудно сказать правду?
От его наглой улыбки ее передернуло, и в этот момент прозвучал голос, который она больше всего боялась услышать.
– Как они покинули замок? – С подозрением мрачным голосом поинтеренсовался Уэйкфилд.
Понурив голову дама молчала.
– Я задал вопрос.
Не поворачивая головы в сторону мужа тихо ответила:
– Был еще один выход.
– И сколько в замке ходов или я буду узнавать о них когда в очередгной раз что то произойдет?
– Это был последний, остальные тебе уже известны.
Возбужденно прохаживаясь мимо нее, Седрик не отводил пристального взгляда, но дама благоразумно не рисковала больше смотреть ему в глаза, ее тело и без того сотрясала нервная дрожь. Сделав круг Седрик остановился напротив, мгновение колебался, затем порывисто бросился к ней, наклонившись уперся руками в стол, приблизив свое лицо почти вплотную, глядя в упор, ледяным голосом решительно заявил:
– Вы немедленно, сейчас скажите правду, потому что все то, что говорили было ложью и вы это знаете не хуже меня.
Дама вновь слелала попытку уйти от прямого ответа.
– Вы мне угрожаете?
– Ни в коем случае, я слишком сильно вас уважаю, поэтому не могу себе позволить подобную вольность. Я просто вас прошу.
Пытаясь не повышать голос заговорил Уэйкфилд.
– О тебе и твоем участии поговорим позже наедине, а сейчас хватит испытывать наше терпенье. Не надоело изворачиваться? Никто не сомневается, ты все знаешь, не надейся, что тебя оставят в покое.
Наступило тягостное молчанье, осуждающие взгляды мужчин были по-прежнему нацелены на нее, дама уже не в силах была выдержать их молчаливое презрение, собрав остатки мужества, возразила:
– Я обещала молчать.
Злясь от собственного бессилия Седрик развернувшись с силой ударил кулаком о стену, не выдержав Уэйкфилд буквально взорвался:
– Я сказал, ты сейчас же все расскажешь?
Женщина в голос заплакала, мужчины как один скривились, к такому повороту они не были готовы немного смутившись растерялись, но дама неожидано для них заговорила:
– Они слышали ваш ночной разговор в саду, как вы все вместе дружно смеялись над ее любовью к Седрику.
Рыцари на мгновение потеряли дар речи, первым пришел в себя Седрик, в голос застонав схватился руками за голову, затем судорожно взъерошив волосы так порывисто кинулся к ней, что женщина в страхе отпрянула, едва не упав со стула, наклонившись к ее лицу на одном дыхании выкрикнул:
– Вчера мы говорили о Морган, мы встречались и разговаривали с ней, она убеждала, что умоляла Джеймса оставить нас в покое, и просила позволить ей самой, своими руками похоронить его. Имя Бренды за весь разговор ни раза не упоминалось. С чего она взяла, что речь идет о ней?
