Джеймс, держа в обеих руках по мечу изловчившись, бросил один по низкой дуге, пытаясь достать рыцаря по ногам, и сделал бы это, задержись тот на месте еще хоть на одну секунду. Увидев, что ему не удалось добиться желаемого результата, в панике заметался по залу, с надеждой озираясь по сторонам, но его воинам в данный момент итак приходилось тяжело, и было совсем не до него, каждый из них сейчас спасал собственную жизнь. Видя, что у него не осталось другого выбора, только как сойтись лицом к лицу со своим врагом Джеймс от бессилия перед неизбежным злобно зарычал, противники, наконец, сошлись вместе. Мечи в их руках зазвенели с удвоенным остервенением и уже через несколько секунд раздался крик, наполненный яростью и болью, Уэйкфилд изловчившись, нанес хлесткий удар плашмя в незащищенную голову Джеймса, потеряв равновесия и выронив меч, поверженный пролетел довольно приличное расстояние и во весь рост растянулся на каменном полу. Выхватив кинжал, рыцарь стремительно занес его над беспомощным противником, но тот резко выбросив руку вперед, как бы защищаясь от удара, истошно завопил:
– Я сдаюсь, если ты благородный рыцарь, то не посмеешь убить пленного.
Громко выругавшись, Уэйкфилд с усилием задержал занесенную руку в воздухе и презрительно плюнул на униженно ползающего по полу врага. Звуки ожесточенного боя были уже слышны и во дворе замка.
– Прикажи своим людям сдаться. – Грозным голосом потребовал рыцарь.
Джеймс на несколько секунд замолчал, Уэйкфилд с трудом сдерживая желание тут же добить врага с силой пнул его прямо в лицо.
– Ну.
Секунду они с ненавистью смотрели друг другу в глаза, и только после того как рыцарь вновь решительно занес над ним свой кинжал, Джеймс дико заорал:
– Сдавайтесь.
Разгоряченные боевым азартом воины Джеймса были явно недовольны таким приказом своего господина и подчинились нехотя и не сразу, но все же постепенно бой затих.
Весь пол зала был залит кровью, повсюду вокруг на нем лежали раненые, многие из них уже корчились в предсмертной агонии, другие, с душераздирающим воплями, выкрикивая проклятия, беспомощно пытались зажимать руками свои раны. Сражение было хоть и скоротечным, но кровавым и закончилось полным разгромом врага.
– Проводите их в подземелье, раненых пусть перевяжут. – Распорядился Уэйкфилд.
Бросив холодный взгляд в сторону умирающего вражеского воина, бьющегося в последних судорогах рыцарь, наклонившись, одним точным ударом в сердце хладнокровно добил его. Поднявшийся Джеймс спешно направился, было со всеми уцелевшими, но грозный окрик Уэйкфилда буквально пригвоздил его на месте.
– Стоять. Наш разговор с тобой еще не закончен.
– Желаешь прикончить меня без свидетелей? – Ехидно поинтересовался Джеймс, говоря преувеличенно громким голосом, чтобы все присутствующие в зале могли хорошо его услышать.
– Не мне одному хочется с тобой поговорить, но биться с тобой, обещаю, буду я.
Пленный усердно растирая кровь по своему лицу, скривился, делая вид, будто едва стоит на ногах.
– Сейчас?
– А ты желаешь, чтобы я для тебя собрал турнир?
– Я ранен.
– Ну, так присядь, отдохни немного перед смертью.
Когда Седрик вместе со всеми вошел в зал, перед ними предстала удивительная картина, весь пол залит кровью, а среди царившего вокруг хаоса за столом напротив друг друга сидели два непримиримых врага и со стороны, казалось, совершенно спокойно вели непринужденную беседу.
– Как переменчива жизнь, мы поменялись местами. – Презрительно фыркнул пленный.
Уилл изучающее разглядывал лицо Джеймса, Седрик равнодушно бросил:
– Тебя никак забавляют эти перемены?
Несмотря на клокотавшую в нем злость Джеймс заискивающе возразил:
– Честно говоря, нет, но я же знаю, что в плену у благородных рыцарей, поэтому спокоен за свою судьбу.
– Напрасно.
– И все же я уверен, что вы достаточно благородны. – Настойчиво повторил Джеймс.
– Неужели тебе известны такие понятия? – Иронично поинтересовался Седрик.
Как бы ища поддержки и сочувствия со стороны, пленный с надеждой оглядел всех присутствующих подобострастным взглядом и остановил взор на Уилле.
– Если здесь Уэйкфилд, то надо понимать передо мной Уилл? Вот уж никогда бы не подумал, приходится, к сожалению, доверять собственным глазам.
Неприязненно глядя на ироничное лицо Уилла, вполне отчетливо понял, на помощь с его стороны нет смысла надеяться, в отместку в душе уже предвкушал удовольствие оттого, что ему сейчас хотя бы представилась возможность увидеть, как измениться его уверенное лицо, когда он назовет имя своей сподвижницы.
– Тот факт, что я, не задумываясь, бросился на помощь даме по первому ее зову, разве не говорит о моем благородстве? Неужели вам надо объяснять – Джеймс дружелюбно посмотрел на Уилла – Ведь вы то хорошо знаете свою жену, и если она что-то решила, бесполезно даже пытаться отговорить, а она так горячо просила меня помочь. Разве мог я отказать любимой кузине?
Уилл слегка изменившись в лице, жестко возразил:
– Напрасно стараешься нам всем прекрасно известно об участии Агнессы, можешь не переживать думаю участь твоей кузины будет немногим отличаться от твоей.
