Сидевшие неподалеку на земле воины из-за отделяющего их расстояния не могли слышать, о чем именно говорят дамы, но увидев, столь бурные проявления эмоций обеспокоено покосились. Леди Ингрид с сомнением покачивая головой, все-таки внимательно прислушивалась к словам девушки, и в ее глазах, хотя пока и едва заметно, но все же уже загорелся слабый огонек надежды.
– Я была обязана покончить с собой.
Бренда распрямив сильнее плечи, высоко вздернула голову:
– Да, и лишний раз дать Джеймсу повод почувствовать свое могущество? А кто же тогда отомстит ему, или убийца и дальше будет творить свои грязные дела? Это поступок слабого человека, подтверждающий собственное бессилие, подобное только лишний раз дает врагу повод торжествовать. А вот когда Джеймс поймет, что не только не смог сломить вас, а несмотря ни на что, вы нашли в себе силы вычеркнуть даже воспоминания о нем и вновь радоваться жизни, вот тогда у него не останется повода торжествовать.
Женщина задумалась, с благодарностью глядя на Бренду. Несмотря на то, что в эту минуту девушки были невероятно напряжены, и находились почти на грани нервного срыва, да и сами обстоятельства момента совершенно не располагали к веселью, развязка разговора благодаря Кэтрин оказалось совершенно неожиданной.
– Разве можем мы слабые женщины противостоять сильным мужчинам – Приподнимаясь с земли, и, распрямляясь во весь свой могучий рост, писклявым голосом поддержала кузина.
Контраст между рассуждениями о женской слабости и могучей Кэтрин был настолько разителен, что Леди Ингрид и Бренда не выдержав, залились звонким смехом, не понимая их реакции, простодушная Кэтрин досадливо поморщилась, и в добавок при этом грозно уперла руки в бока, женщины застонав, покатились от хохота, в их нервозном смехе вполне отчетливо прослушивались надрывные нотки, казалось, что с этими звуками их душа, избавляясь, исторгает из себя боль и страдания. Уже вполне серьезно обеспокоенные воины, насторожившись, откровенно развернули головы в их сторону. Бренда незаметно для дам движением руки показала мужчинам, что у них все в полном порядке и, подойдя к кузине приподнявшись на цыпочки, поцеловала в пухлую щечку.
– Не обижайся, ты как всегда права, я тебя просто обожаю.
Доброжелательная Кэтрин при этих словах успокоилась, обращаясь к леди Ингрид, наконец, задала давно мучавший вопрос:
– А кем приходится Джеймсу эта страшная старуха?
– Его кормилица. – Совершенно равнодушно бросила дама.
– Кормилица. – Вздрогнув от отвращения, по слогам уточнила кузина и удовлетворенно кивнула головой – Тогда все понятно.
– И что тебе понятно? – поинтересовалась Бренда.
– Ну, разве может быть нормальным человек, которого вскормила ведьма? Вот вам и результат, полный урод. – Подытожила кузина.
Почти сразу в начале туннеля две группы воинов разделились, и каждая пошла по своему коридору. Уилл шел во главе своего отряда, проход был довольно узким, зато идти можно было в полный рост. Упершись в тупик, тщательно наощупь исследовал стену, нашарив неглубокий выступ, облегченно вздохнул, постояв несколько секунд, не поворачивая головы, уточнил:
– Готовы?
Рыцарь с силой надавил на выступ, дверь к удивлению довольно легко поддалась, издав при этом неприятный для слуха протяжный скрип. Перед ними предстала большая комната со сводчатым каменным потолком, освещенная тусклым светом горящих факелов, в углу на небольших бочонках сидели трое стражников. Воины появившиеся неожиданно и можно сказать из ниоткуда привели охранников в полное замешательство, лишь один из них, не растерявшись, выхватил свой меч и бесстрашно кинулся навстречу, двое других ошалело, тараща глаза, как недвижимые изваяния продолжали сидеть на своих местах. Уилл кинулся наперерез ретивому бойцу, без труда отразив несколько ударов безжалостно и быстро, хладнокровно нанес смертельный удар, запоздало, пришедшие в себя охранники были немедленно разоружены.
– Где пленные? – Решительно потребовал Уилл.
Один из стражников услужливо махнул головой в сторону соседней двери. Выхватив факел из подсвечника на стене, рыцарь кинулся к указанной камере, отворив засовы, широко распахнул дверь. Увиденное привело его в неописуемую ярость. Уже вновь успевший переменить свое решение Джеймс, считая, что слишком поспешил облегчить участь своих заключенных, снова распорядился привязать их и оставить в прежнем полувисящем положении. Со связанными руками, вытянутыми к потолку рыцари, бессильно уронив головы, не подавали ни каких признаков жизни, и, казалось, находились сейчас без сознания. В разорванной окровавленной одежде они выглядели чрезвычайно ужасающе, особенно Седрик, мгновенно отметил про себя опытным глазом Уилл. Молясь в душе, чтобы они оказались живы, кинулся к брату, приказав подоспевшим воинам поддерживать его с обеих сторон, вытащил нож и перерезал тугие веревки. Придя в себя от происходящего вокруг него шумного движения, Седрик с трудом приподнял голову, в затуманенных болью глазах промелькнуло удивление, потрескавшимися окровавленными губами равнодушно поинтересовался:
