Гром, сотрясший столицу до основания, испугал меня. Сердце забилось в грудной клетке, словно птица в неволе. С громким шорохом хлынул дождь, как будто только и ждал, пока я выскажу свои догадки, и заглушил голоса соседей. Я вскочила, опасаясь промокнуть до нитки, но с удивлением для себя обнаружила, что над нами раскинулся «зонт». Полукруглая сфера, не позволяющая буре подойти ближе к дому. Дождевой поток скатывался с ее покатых боков, и весело бежал дальше, шипя и пенясь. Вокруг бушевал шторм, а мы сидели на единственном сухом пятачке.
– У вас нет доказательств моей вины, – Одхан напрягал голос, пытаясь перекричать ураган. Черная, угрожающего вида воронка, покачиваясь на гибком тонком черенке, росла над Геммином. Она была слишком мала, чтобы причинить реальный вред столице, но один ее образ пугал меня до леденеющих ног. Я еще помнила безжалостные песчаные бури, которые в два счета уничтожали поселения в Цурионе, если те не озаботились безопасностью. Деревянные щиты, поднимавшиеся во время бурь, выдерживали натиск песчаных смерчей и оберегали дома цурионцев от неминуемого разрушения. Но даже воспоминания о них нагоняли на меня ужас.
– Так же, как у вас нет доказательств невиновности. Князь в состоянии сложить несколько очевидных фактов, чтобы получить нужный вывод.
– Да вы угрожаете мне! – восхитился Одхан, хлопая в ладоши. – Какая прелесть!
Разговор затягивался, петляя из стороны в сторону. И пускай плащ надежно укрывал меня от ледяного ветра и брызг дождевых капель, я устала пытаться перекричать ветер.
– Пойдемте в дом, – со вздохом предложила я, зная, что разговор будет долгий и непростой. С Одханом не бывало иначе.
Рыжие волосы от влажности завивались кольцами у висков, и светлокожий Одхан стал напоминать мальчика-подростка, который пытается вести себя как взрослый.
– Прохладно у вас тут, – пробормотал он, едва переступил порог, и тут же щелчком пальцев заставил вспыхнуть камин. Деловитое пламя заскакало на поленьях, выгоняя из гостиной стылую сырость и заброшенность. Ковер залило теплым оранжевым светом, и я успокоилась. Он не сможет мне навредить, как бы не пытался. Но Одхан, кажется, и не собирался делать ничего подобного. Уютно устроившись в кресле напротив очага, он с любопытством озирался в поисках примечательных вещичек.
– Скромно и со вкусом, – одобрительно прищелкнул языком, закидывая ногу на ногу.
– Чай не предлагаю. И прошу воздержаться от ваших проделок, – я покачала головой, садясь рядом. Сбросить маску оказалось не так просто, но когда удалось оторвать ее от образа, к которому она пристала словно вторая кожа, дышать стало проще.
На мое замечание он лишь кокетливо повел плечом: с тихим звоном на столике появились две чашки. Я уже принимала из его рук питье, но до выяснения обстоятельств решила на этот раз повременить.
– Ималь, что вы знаете о Кане?
Я задумалась. Лишь основные факты биографии, дату восхождения на престол и прочую чепуху, которую так любят обмусоливать на всех торжественных сборищах.
– Не слишком много.
Волшебник усмехнулся, делая определенные выводы.
– А что вы знаете обо мне?
– Еще меньше.
Лениво потянувшись к огню, он позволил языкам пламени лизнуть пальцы. Любой, решившийся на этот маневр, рисковал заполучить пару болезненных ожогов, но Одхан остался цел и невредим.
– Драконье благословение, – пояснил он, показывая мне ладонь без единого изъяна – как будто не в огонь совал руку, а под струю воды, – как вы знаете, я человек. Лоркан – дракон. Но у благородных драконов есть одна особенность, о которой посторонним людям не распространяются.
Рассказ Одхана, изобилующий подробностями, не впечатлил меня. Маленький мальчик, изгой и сирота, который попал в обучение к предыдущему верховному магу Геммина – сказка, а не жизнь! К огорчению Одхана, в каждой бочке сиропа есть капля горечи: старый волшебник не сильно доверял выбору артефактов, которые твердили, что костлявое создание с огненно-рыжими волосами станет его преемником, и Одхану вместо тайных знаний доставались лишь пинки и затрещины. С маленьким княжичем они были погодками, но видели друг друга лишь издалека. Очень серьезный, всегда с книгой под мышкой, Лоркан привлекал взгляды обитателей замка каждый раз, когда оказывался в поле зрения. Одхан ужасно хотел с ним пообщаться – он был единственным ровесником на многие километры вокруг.
– Лично мы познакомились в тот день, когда у Кана произошел…приступ. Пламя пожирало его заживо, и никто не мог ему помочь. Восьмой Дракон рыдал, понимая, что вот-вот потеряет единственного сына.
– Никто не мог помочь – кроме вас, конечно же, – хмыкнула я недоверчиво, разглядывая искры, которые скакали по поленьям в очаге. За стенами бушевала гроза, в отдалении послышался звон разбитого стекла. Я представила, как жалобно завывает сейчас ветер на главной галерее дворца, и поежилась. – А что за приступ?
Одхан не догадывался, что тайна драконьей сущности Лоркана для меня вовсе не секрет, а потому, отвечал максимально уклончиво:
