Марну дар терзал из-за того, что не имела никакого понятия, как его контролировать. Он прорывался вспышками ярости, во время которых Марна не видела ничего и несла только разрушения. Чего же боялся Одхан? Я ловила странное, затравленное выражение на его лице, когда он думал, что мой взгляд направлен в другую сторону.
– Поговорить. Возможно, развеять ваши сомнения. Убедить вернуться во дворец.
– Это исключено, – отозвалась я, складывая руки на груди. Холодало, и тонкое платье никак не могло защитить меня от промозглого ветра, хозяйничающего у меня в саду.
– Не будьте так категоричны, княжна, – улыбнулся Одхан, щурясь. – Как давно вы покинули родные края?
Юлить не было смысла, Одхан читал меня, выражение лица и жестикуляцию, как будто я была открытой книгой. Но не сложным трудом по магическому искусству, а иллюстрированной книжкой детских сказок.
Я помедлила с ответом, перебирая в голове воспоминания. Точная цифра давно стерлась в памяти, оставив лишь горький привкус потерянного дома:
– Лет десять назад, или около того. Не могу назвать вам какую-то определенную дату.
Изумление Одхана меня изрядно развеселило. Рыжие ресницы дрогнули, словно от удара. Если он и знал что-то наверняка, мелкие детали были для него неожиданностью.
– Вы хорошо умеете скрываться. И неужели ваш отец, великий князь Цуриона, благородный Ихтирам, не искал вас? Дели Периян соловьем разливался о его любви к вам, единственной дочери и наследнице цурионского престола.
Сдержать грустную усмешку не было сил:
– Господин Одхан, как вы думаете – станет ли искать отец свою дочь, если захлопнул перед ней двери своего дома? Какой смысл? Цурион – большое государство, женщины там имеют власть, но, если князь говорит, что его ребенок – исчадие пустынных духов, а не его кровь, спорить с ним никто не станет.
– Печальная история, – прерывисто вздохнул Одхан. Я ответила сразу на множество вопросов, толпящихся у него в голосе: почему мой отец не стал меня искать; почему я сбежала из родного края; почему живу в Аралионе. Убить сразу стаю зайцев одним махом – это было мне по плечу.
– Я смогла вас удивить, – не спрашивала, а утверждала. Огорошенное лицо Одхана, который механически покачивал головой, как будто не мог уложить в ней новую информацию, меня веселило. Улыбка коснулась его губ, преображая лицо:
– Не скрою, вам удалось. Столько лет скрывать такое…
Если бы меня спросили, кому бы я смогла доверить свой секрет, будь в этом такая необходимость, имя Одхана пришло на ум в самую последнюю очередь. Но облегчение, которое я испытала, едва с губ сорвалось признание, быстро испарилось. Одхану нельзя было доверять, твердила мне интуиция. Он вынюхивал чужие тайны не хуже ищейки, а теперь и вовсе выворачивал мою жизнь наизнанку, не оставляя путей отступления.
– Что будет, если князь узнает? Странно, что он до сих пор не понял, ведь мой портрет двенадцатилетней давности стоит у него в спальне на самом виду, – спросила я, кусая губы. Вероятность того, что Лоркан будет разочарован, отчего-то меня расстраивала. Одхан тряхнул рыжими косами, завороженно следя за тем, как юркая молния ныряет в рыхлое тело грозовой тучи.
– Расстроится. Отдалится. Посчитает, что вы нарочно лгали ему в личных целях. Сейчас он безоглядно доверяет вам, и даже если я совсем не рад такой необъяснимой привязанности Кана к вам, отрицать этот факт было бы глупо.
Сердце заныло, как будто в него разом вонзился десяток острейших копий. Налетевший ветер раздул подол платья, и я мгновенно замерзла.
– Давайте выручим друг друга? – предложил волшебник, скидывая с плеч мантию. Тяжелая ткань обернулась вокруг меня, согревая теплом – не иначе, как была задействована магия, но я ощутила ни с чем не сравнимый прилив благодарности. Одхан, при всем своем мерзком характере, мог изредка вести себя галантно.
– Прежде, чем вы предложите очередную загадочную схему, в которой я буду чувствовать себя шестеренкой, исполняющей вашу волю, хотелось бы прояснить некоторые моменты.
Разговор со Снорре не давал мне покоя – фигуры сошедших с ума людей, которые просто оказались не в том месте, не в то время. И я нутром знала, что Одхан к этому причастен.
– Кто бы сомневался? – широко ухмыльнулся Одхан, но слегка нервно, как будто не был уверен, чего от меня ожидать.
– Доходили ли до вас слухи о трагической гибели леди Марсель? О том, что мастер Делрин теперь обитает в лечебнице для душевнобольных?
Одхан подобрался, насторожившись как охотничья собака:
– Что-то подобное слышал. Ближе к делу, леди Ималия, я не хочу провести на вашем крыльце всю ночь.
– Они все прошли через ваши руки. Склонна думать, что волна сумасшествия, прокатившаяся по Геммину – ваша вина. Четыре человека за пару дней? Не похоже на совпадение.
