– Попробуйте ободрать ножом верхний слой, будет проще, – посоветовала я без задней мысли, предвкушая массу язвительных комментариев о том, что придворная дама лучше разбирается в полевых условиях, чем бывалый солдат. Но к моему удивлению, Снорре без единого возражения вытащил из-за голенища сапога нож и принялся скрести несчастную деревяшку.
Спустя пару минут огонь уже с жадностью пожирал тоненькие ветки и поленья, которые Снорре подкидывал в горящую пасть костра. Лоркан осматривал местность, заглядывая буквально за каждое дерево – любопытство и жажда к новым впечатлениям плескалась в нем через край. Князь выглядел подростком, впервые вырвавшимся из-под родительской опеки.
– За ужин сегодня будет ответственным Снорре, – подмигивая, заявил князь. Капитан хмыкнул, но не возражал. Пока все были заняты – гвардейцы чистили и задавали корм лошадям, Лоркан обозревал дорогу, расходящуюся в обе стороны от стоянки, а Снорре колдовал над котелком, – я присела на поваленное дерево, доставая из-за пазухи карту. Одхан позаботился заранее и нанес перекресток на карту, выделяя жирным крестом. Предполагалось, что мы свернем влево, в гости к княгине Ба’Дияр, хранящей траур по безвременно почившему супругу. Траур, однако, не претил ей строить планы по следующему замужеству. Кандидатуру молодого князя из соседних земель она считала вполне подходящей.
Меня слегка пугала возможность того, что мрачную Ба’Дияр и светлого, лучистого Лоркана может связать золотая цепь, но цепи никогда не ошибались. Если они действительно созданы, чтобы быть вместе, она непременно появится. Я задумчиво взглянула на князя: он с чрезвычайно увлеченным видом рассматривал крупного, рогатого жука, карабкающегося по коре дерева.
– Может, сменить маршрут? – я еще раз оглядела карту, отмечая, что до Лигода гораздо ближе. Снорре снова хмыкнул, привлекая к себе внимание. Над котелком уже курился ароматный дымок, в котором угадывались нотки приправ и сушеного мяса.
– Будет так, как скажет Лоркан, – лаконично пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд, – приятного аппетита.
Я приняла из рук капитана деревянную плошку с похлебкой – блюдо простое, но сытное. К тому же, восхитительно вкусное! Стряпня Снорре оказалась, на удивление, выше всех похвал.
Лоркан присел рядом, принимаясь за еду. Краем глаза он заглядывал в карту, разложенную на моих коленях и хмурился, словно не мог определиться. Когда с ужином было покончено, он, наконец, изрек:
– Если сейчас свернем к Лигоду, нам придется уехать раньше, чем начнется Карнавал. К тому же, предпочитаю заканчивать все неприятные дела как можно раньше.
Легкий взмах руки был устремлен в сторону дороги, ведущей к Кулунтару. Я подавила вздох – темные заросли, шустрые тени, скользящие между искривленными стволами деревьев, не обещали легкой, приятной дороги. И только теплое пламя костра не позволяло теням, живущим своей жизнью, налипнуть на плечи и ладони. Они прятались за деревом, цеплялись за сучья, наблюдали издалека, выгадывая подходящий момент. Но, казалось, только я замечаю их странность.
Гвардейцы переговаривались вполголоса, перекидывались шутками и сетовали, что нельзя размять крылья. Им не хватало ежедневных пролеток, пламя внутри ворчало и требовало выхода. Но обращаться к князю с просьбой о полетах мальчишки не решались, молчали в тряпочку.
Треск ломающихся веток нарушил хрупкую иллюзию спокойствия, воцарившуюся на поляне. Кто-то продирался сквозь заросли терновника, не видя ничего перед собой. Мы повскакивали с мест, до рези в глазах всматриваясь в шевелящиеся кусты, пока перед нами не показался нарушитель тишины. Снорре схватился за меч, так же как и гвардейцы, выстроившиеся перед князем цепочкой. Они были готовы защищать Девятого Дракона до последней капли крови.
У лошади, которая с трудом преодолела преграду из ветвей терновника, был вид животного, которое вот-вот отправится в мир иной. Торчащие ребра, запавшие глаза под набрякшими веками и серые нити в тусклой гриве красноречиво говорили о преклонном кобылы. Острые иглы терновника расцарапали шкуру, выдрали из хвоста несколько длинных прядей, но ее внешний вид прекрасно сочетался с наездницей. Девушка, обессиленно схватившись за шею животного, без седла соскальзывала на землю, но раз за разом возвращалась на место
– Она-то что здесь делает?! – рыкнул Снорре, выдвигаясь вперед. За меч он больше не хватался, но лицо его выражало всю гамму чувств, на которую капитан был способен.
Лошадь, не выдержав испытаний, выпавших на ее долю, рухнула на землю, увлекая за собой и всадницу. Девица в рваном платье дрожала и прижималась к боку лошади. Между ее пальцев прыгали искры, и кобыла, которая еще минуту назад едва дышала, стала выглядеть куда здоровее. Бока ее больше не вздымались так лихорадочно, глаза, подернутые сизой пленкой, прояснились.
– Тшшш, хорошая моя, – ворковала ведьма, зарываясь пальцами в скудную гриву, прижимаясь лицом к боку животного, – все будет в порядке!
