23 октября 1942 года, в 21.40, британская артиллерия начала артподготовку, после которой пехотные дивизии 30-го корпуса 8-й британской армии под командованием генерала Монтгомери, при поддержке танков, атаковали передний край италогерманской обороны в Северной Африке. В это время я и моя разведгруппа в транспортном «Фокке-Вульфе» была уже на середине пути между островом Крит и Аджедабией — городом на севере Ливии, контролируемом нашими войсками. Там нам предстояло выгрузиться и встретиться с проводником и медиумом. Пока же под нами волновались воды Средиземного моря, хотя, судя по времени, мы вот-вот должны были достичь берега Африканского континента. Грубер, Майер и Тапперт дремали или делали вид, что дремлют. Хольц же, не переставая, ерзал на сиденье. То достанет и уберет сигареты, то начнет всматриваться в черное, как чернила, окно. СД могла бы подсунуть в нашу компанию более хладнокровного агента.
Я же вспоминал свой разговор о летающих дисках с Хорстом. Замечательная воздушная машина могла бы доставить нас из Мюнхена в центр Египта менее чем за час, но… Все опять оказывалось не так просто. Виденный мной аппарат был пятым по счету и единственным удачно прошедшим большинство проверок. Первые два аппарата просто разрушились на начальном этапе летных испытаний. Но проблемы возникали не с двигателями. Главная проблема — отсутствие прочных и пластичных материалов, необходимых для конструкции аппарата. Зачастую такие материалы и требующиеся сплавы не удавалось воссоздать при существующем уровне технологического развития. Ученым и инженерам «Аненербе» приходилось долго подбирать и испытывать земные аналоги. Третий «Врил» показывал прекрасные летные качества и даже вышел, по уверениям Хорста, в околоземное космическое пространство, но при спуске по неясным причинам сгорел в плотных слоях атмосферы. По всей видимости, произошла разгерметизация — подвели те самые материалы, из которых был собран корпус. Вторая проблема — подготовка летного состава. Управление диском было весьма сложным, требовало не только особых навыков управления, но и особого типа мышления. Аппарат, действующий на принципах антигравитации, требовал от пилота нестандартных навыков пилотажа. Эта проблема привела к многочисленным авариям четвертого «вимана», и его восстановление требовало времени. И хотя на стадии изготовления, доработки и совершенствования в ангарах секретных заводов находилось еще пять аппаратов, действующий экземпляр на сегодняшний день был один, и Гиммлер не хотел им рисковать.
Мои размышления прервал резкий неприятный звук, будто кто-то быстро провел палкой по деревянному штакетнику. Я сразу понял, что нас обстреляли и попали в цель. «Фокке-Вульф» стал резко заваливаться на крыло и уходить влево. Сухо застучали оба «MГ-15», которыми был вооружен наш самолет. Хольц подскочил как ужаленный. Я покрепче ухватился за скамейку.
— Черт! — не выдержал Майер.
По корпусу опять забарабанил свинец. Щепки от разбитой рядом со мной скамейки брызнули в разные стороны. Хольц вскочил и бросился в тюки с грузом, забыв, что рядом с контейнерами, набитыми утепленной униформой, спальными мешками и провизией, стояли ящики с боеприпасами и взрывчаткой. Самолет тем временем стал делать немыслимые виражи, видимо пытаясь оторваться от преследователей.
«Сейчас завалит ящиками дурака Хольца, — подумал я. — Да и черт с ним!»
Зато гренадеры держались молодцом. Ровно сидели на своих местах, плотно вцепившись в скамейки. И тут сердце у меня сжалось — звук «палки по забору» я услышал со стороны пилотской кабины. Самолет клюнул носом. Захлебнулись наши пулеметы. Ярким светом из иллюминатора резануло глаза — полыхнул один из двигателей по левому борту.
— Грубер, проверь бортстрелка, а я — в кабину пилотов.
Вскочив с места, я кинулся в сторону носовой части самолета и распахнул дверь в пилотскую кабину. Ветер, проникающий сквозь разбитое остекление кабины, ударил в лицо. Пилот в левом кресле был мертв, его кровь забрызгала все вокруг. Приборная доска разворочена. Молодой летчик в правом кресле повернул ко мне бледное лицо:
— Напоролись на звено «Спитфайров». Не отстанут, пока не добьют. Прыгайте, а я попытаюсь сесть.
— В темноте не сядешь, прыгай с нами.
— Хорошо, но сначала вы, а потом я. Высота 4000 метров, должны успеть.
— Что внизу?
— По показаниям приборов, еще до нападения мы достигли суши.
Хлопок справа снова встряхнул «Фокке-Вульф».
— Прыгайте же, это второй двигатель загорелся!
Я бросился в транспортный отсек.
— Командир, стрелок мертв. Пулемет разбит, — доложил Грубер.
— Прыгаем, надевайте парашюты. — Я схватил первый попавшийся и кинул его Хольцу, уже выбравшемуся из тюков и прижавшемуся к борту.
— Нет-нет, я не могу, — забормотал он. Мешок выпал из его рук.
— Тогда я забираю его себе. — Я поднял парашют и, закинув его себе за спину, стал защелкивать ремни.
— Нет, он мой, — Хольц с вытаращенными от ужаса глазами ухватил меня за пряжки ремней.
