Потери мятежников в живой силе были более ощутимыми. Из четырех тысяч участников восстания в живых осталось чуть более полутора тысяч. Их загнали в отдельный сектор концентрационного лагеря. Рейхсфюрер, взбешенный мятежом, приказал всех расстрелять. Хорсту пришлось несколько раз радировать в Берлин с просьбой пересмотреть приказ, ссылаясь на нехватку рабочих рук для восстановления Нового Берлина и продолжения исследовательских работ. Также он предложил провести дознание с целью выявления зачинщиков мятежа. Гиммлер, видимо, осознав, что проекты «Аненербе» затормозятся еще больше, скорректировал свой приказ. Теперь он настаивал на немедленном выявлении и расстреле только зачинщиков мятежа. Остальные должны были уничтожаться по мере прибытия новых партий узников.
В связи с крупными потерями офицерского состава в руководстве «Базы-211», а с недавних пор «Новой Швабии» были сделаны кадровые перестановки. По предложению Хорста и Беркеля, занявшего место Венцеля, рейхсфюрер временно возложил на меня обязанности начальника охраны «Новой Швабии». Оберштурмбаннфюрер СС Гюнтер Ханцель, после всех этих событий не показывающий носа из своей комнаты в жилом корпусе, круглосуточно охраняемом эсэсовцами, при первой же возможности с нескрываемым облегчением отправился с докладом о последствиях мятежа в Германию. Вильгельм Баер был оставлен на базе. На него возложили функции начальника концентрационного лагеря и поручили сформировать комиссию по расследованию мятежа.
Приняв командование над остатками батальона охраны, я разделил его на две части, поставив во главе одной из них Хенке, а другой — Фогеля. Хенке поручалось обеспечивать охрану города, порта, производств и лабораторий, а Фогелю охрана рудника и концлагеря. Одновременно я поручил Фогелю хорошенько приглядывать за Баером, напрямую заявив ему, что подозреваю в штурмбаннфюрере изменника. Охрану объектов проекта «Атлантида» я оставил за командой «Зет», доведя ее численность за счет бывшего батальона Эверса до ста человек. На офицерские должности я временно назначил унтершарфюра СС Грубера, а также Тапперта и Майера, позаботившись о присвоении последним унтер-офицерских званий.
Восстановление тем временем шло тяжело. Поставки оборудования, материалов и продовольствия из Аргентины и Германии стали нерегулярными. Военнопленные постоянно пытались саботировать работы. Только после того как Баер и Фогель к концу ноября выявили полдюжины зачинщиков, оставшихся в живых после мятежа, и прилюдно их расстреляли, дело пошло быстрее.
В ночь после этого расстрела, глядя в потолок, я размышлял над действиями Баера. Магдалена, которая, казалось, уже давно спит, вдруг заговорила:
— Баер, скорее всего, является двойным агентом — завербован и британской, и советской разведками. И здесь он, возможно, должен был встретиться не со мной, а с Маркусом, например.
Я развернулся к девушке и провел рукой по ее теплому бедру.
— Я думаю, что такие люди, как Баер, работают только на себя. Весьма самоуверенный и наглый тип, который считает, что весь мир должен вращаться вокруг него. Не знаю, на чем его зацепили коммунисты или твои коллеги, но работать он будет только на себя.
— Наши, скорее всего, предложили ему кругленькую сумму и гарантии на случай падения рейха.
Я провел рукой по ее животу.
— Но Баер человек прагматичный и поэтому, видимо, решил подстраховаться, пойдя на контакт и с советской разведкой. От Маркуса ему хватило гарантий безопасности и возможности подставить фон Рейна. Он давно то ли недолюбливает, то ли боится меня.
— И все же ты спас ему жизнь.
Я коснулся ее груди.
— У меня странное предчувствие, что он мне еще пригодится, а пока Фогель присматривает за ним.
Я хотел поцеловать ее в губы, но Магдалена отстранилась.
— Эрик, расстрелов больше не должно быть.
Я вздохнул:
— Этих шестерых мне отстоять не удалось. Хорст и Беркель слишком напуганы мятежом. Я с трудом добился увеличения нормы довольствия для заключенных. Ты же знаешь, что поставки стали нерегулярными. Надеюсь, что эта кровь была последней.
Магдалена села в постели:
— Что дальше, Эрик? Вы восстановите базу, пройдут удачные испытания летающих тарелок и нового оружия. А что дальше? Новый, еще более разрушительный виток мировой войны? Не лучше ли было дать Полаку возможность сделать свое дело?
Сев на край кровати, я с тоской подумал: «Почему я не курю?» — а вслух произнес:
— Вместо Венцеля куратором ядерного проекта назначен Хорст. Мятеж под руководством Полака отбросил разработки на месяцы, если не на годы назад. Ты как секретарь группенфюрера сама в этом убедишься. Оружие Шумера нам также пока недоступно. Что же касается экспедиции к Альдебарану, то она должна состояться, и неважно, что будет изображено на борту корабля — свастика или что-то иное. Важно, кто будет входить в состав экспедиции. Вот на это мы с тобой имеем возможность и обязаны повлиять.
Минуту спустя Магдалена молча сжала мне руку. «Она со мной», — успокоился я.
