Вечером следующего дня, когда мы с Магдаленой выходили из кинотеатра, нас догнал Аполлон Цимлянский. Обычно дни и ночи проводивший возле техники, ученый вдруг выкроил время, чтобы посмотреть фильм, весьма далекий, как мне казалось, от круга его интересов.
Приподняв шляпу и вежливо поздоровавшись, он спросил:
— Как вам понравилась картина?
— О, я обожаю фильмы с участием Ольги Чеховой. Особенно мне понравились «Мулен Руж» и «Красивые орхидеи», — улыбнулась Магдалена.
— А вы знаете, госпожа Магдалена, что Ольга, перед тем как эмигрировать в Германию в 1921 году, пережила разрыв со своим мужем — Михаилом Чеховым, который является родственником Антона Павловича Чехова — великого русского писателя? — мягко заговорил Цимлянский, неспешно вышагивая рядом с нами.
— Нет, не знала. А что вы еще знаете о ней?
— Вам, конечно, известно, что фюрер тоже любит фильмы с участием Чеховой. Но надо же какое совпадение — особенно он всегда выделял именно «Мулен Руж» и «Красивые орхидеи».
— О, фюрера всегда отличал тонкий вкус, — поддерживала беседу Магдалена, глядя на Цимлянского.
— Мне приходилось общаться с Ольгой, и должен вас уверить, что она не только красивая женщина и восхитительная актриса. Это человек острого и проницательного ума. Несмотря на то что она родом из России, она считает своим домом Германию, и будущее этой страны ей небезразлично.
Мне показалось, что Цимлянский смотрит на Магдалену слишком пристально, и, почувствовав укол ревности, я несколько резковато прервал ученого:
— Куда вы клоните, Аполлон? Говорите прямо.
Цимлянский остановился. Остановились и мы.
— Я просто хотел сказать вам, Эрик, что нет оснований не доверять мне. Я давно уже считаю Германию своей родиной. С большевистской Россией меня ничто не связывает. Весь цвет нации был вырезан в Гражданскую войну. Не осталось и росточка. У власти стоят хамы и палачи. Не буду кривить душой и уверять вас в своей преданности идеям национал-социализма. Я далек от политики. Я просто верю в Германию, но не в Советскую Россию.
Сказав все это, Цимлянский чуть приподнял шляпу и быстро зашагал прочь.
Видимо, Майорана рассказал Цимлянскому о моем подозрительном к нему отношении, или же он понял все сам. Хотя, должен признать, оснований не доверять ему действительно не было. По крайней мере, сейчас.
— Интересный человек, — покосилась на меня Магдалена.
На следующий день пропали Корелли и Лугано. Точнее, это случилось еще ночью. Несколько дней назад они вместе с Майораной решили опробовать пришедшую в голову Корелли идею по вскрытию неизученных помещений подземного города. Электронный мозг, управляющий городом, блокировал большинство наших попыток проникновения. Однако Майорана, проводя сутки напролет в «Молохе», сумел почти полностью понять принцип работы подобного мозга, отвечающего за управление кораблем. Более того, «Тор» — «электронный командир» «Молоха» благодаря Этторе стал практически полностью управляем и готов к выполнению любой задачи. Тогда Корелли предложил физику поставить «Тору» задачу войти в контакт с машиной, контролирующей город атлантов, и ввести команду на вскрытие одной из таинственных комнат. Поначалу у них ничего не получилось. «Аид» — мозг подземного города доложил о своей готовности, но потребовал введения кодового слова. Такими словами были закодированы механизмы замков большинства помещений подземелья. Лугано удалось расшифровать символы на одной из дверей, и, когда было уже далеко за полночь, они ввели предполагаемый пароль. «Аид» пароль принял и открыл вход. Марио и Бруно должны были доложить об этом Хорсту или, по крайней мере, мне. Однако, не дождавшись утра, нетерпеливые итальянцы вошли в комнату и… исчезли. Утром Этторе, не рискуя отправляться вслед за ними, доложил Хорсту о ночном эксперименте и пропаже исследователей. Группенфюрер, я и Майорана отправились в подземелье. С нами попытались пойти Зигрун и Магдалена, но я настоял, чтобы они остались.
Через час мы добрались до отдаленного помещения на шестом уровне и остановились перед непримечательными створками с рядами шумерских символов-ребусов.
— Я перекодировал вход на себя, — сказал Майорана и провел ладонью по шероховатой поверхности дверей.
Створки разъехались в стороны, и в помещении автоматически вспыхнул яркий белый свет. Мы вошли внутрь и осмотрелись. Сферообразная комната с идеально белыми стенами была небольшой и абсолютно пустой. Лишь в центре высились два четырехметровых, до самого потолка, черных обелиска. Похожие, только более монументальные, были установлены и в ангаре с «Молохом».
— Думаю, что это Портал. Вот только куда? — задумчиво произнес группенфюрер и посмотрел на Этторе.
— В базах данных «Тора» и «Аида» по этому помещению нет ничего, кроме числового кода. Даже графическая схема отсутствует.
Я подошел к обелискам и почувствовал слабую вибрацию.
