«Ханебу-2» имел три уровня. Первый представлял собой довольно вместительный грузовой отсек, на втором располагались места для пассажиров. Небольшой лифт доставил нас на третий уровень, где располагалась двухместная пилотская кабина. Мы разместились в огромных креслах, автоматически подстраивающихся под форму тела и снабженных довольно непростой системой амортизирующих и фиксирующих ремней. Оказавшись на пилотских местах, мы положили руки на широкие подлокотники, представлявшие собой одновременно и панели управления. Затем легким движением пальцев привели в действие поддерживающие механизмы, которые опустили на наши головы тяжелые шлемы со встроенными обзорными телеэкранами внутри. Далее управлять диском нам предстояло в прямом смысле на ощупь. Еще раз коснувшись пальцами панели на одном из подлокотников, я активировал шлем и смог увидеть знакомую панораму Нового Берлина с высоты тридцати метров над взлетной площадкой. Именно на такой высоте располагалась пилотская кабина. Поворачивая голову из стороны в сторону, я убедился, что экран ясно и без сбоев передает окружающую картину. Продолжая касаться панелей управления, я вывел на экраны техническую информацию о состоянии корабля. Убедившись, что все в порядке, я доложил о полной готовности к полету Хенке, который занимал кресло первого пилота. Вернер начал задавать параметры взлета. Минуту спустя корабль чуть вздрогнул — заработали генераторы плазменной оболочки. Через несколько секунд активировались мощные электромагнитные двигатели. Я включил режим фильтрации изображения, и появившаяся на обзорном экране дымка исчезла. Диск медленно и плавно оторвался от поверхности бетона. Техники издалека внимательно наблюдали за взлетом. Рядом с ними я рассмотрел Хорста и Магдалену. «Волнуется», — с нежностью подумал я, разглядывая ее далекую фигурку. Тем временем диск поднимался все выше и выше. Обзорный экран шлема и почти бесшумная работа двигателей создавали иллюзию свободного полета. Хенке отвел диск к Пирамиде. Я вывел на экран картинку с обзором поверхности под диском. Верхушка изваяния оказалась совсем рядом. Запрокинув головы, солдаты у входа в сооружение тоже неотрывно смотрели на нас. Один из них замахал рукой.
— Ныряем. Доложите о готовности, — зазвучал в наушниках голос Хенке. Я переключил изображение на экране. Красочная картинка сменилась схематичным голографическим изображением. Выскочили цифры с указанием высот, расстояний, скоростей.
— Второй готов, — сказал я.
— Пошли, — бодро бросил Хенке.
Выбрав угол атаки, он бросил диск навстречу водной глади, мгновенно разогнав дисколет до трех сотен километров в час. Взрезав поверхность озера, диск по плавной дуге выровнял ход и на глубине семидесяти метров заскользил по туннелю, ведущему к открытому океану. Почти не снижая скорости, Хенке умело проходил изгиб за изгибом подводного рукава, а я внимательно следил за ландшафтом дна. Меня интересовали «альбинос» и его хозяева. Тем временем, быстро пройдя туннель, Хенке вывел летательный аппарат из водной среды и завис в сотне метров над побережьем Антарктиды.
— Дай теперь мне попробовать. Переведи управление, — сказал я, разглядывая студеные волны внизу.
— Уверены? — спросил Хенке.
— Да.
Взяв управление на себя, я сделал широкий круг над белым панцирем южного континента и с удовольствием ощутил, что машина полностью подчиняется мне. Совершив нескольких воздушных пируэтов, я направил «Ханебу» в сторону центральной части Атлантики.
От Южного полярного круга и почти до самой Гренландии в толще вод Атлантического океана раскинулся гигантский Срединно-Атлантический горный хребет длиной около шестнадцати тысяч километров. Он пролег через всю центральную часть Атлантики, зигзагом повторяя очертания береговых линий обеих Америк и Африки и разделяя океан на две приблизительно равные части. Большая часть вершин этого подводного хребта не достигает поверхности воды и находится на глубине не менее одного километра. Лишь отдельные пики выступают над поверхностью океана и образуют острова — Азорские в северной части Атлантики и Тристан-да-Кунья — в южной. У Тристан-да-Кунья я заставил «Ханебу» снова нырнуть в воду. Когда, двигаясь вдоль подводного хребта, я достиг глубины двухсот метров, Хенке заволновался:
— Конструкторы не рекомендуют опускаться ниже трехсот метров. Если откажут двигатели, поддерживающие плазменную оболочку, нас раздавит давление. В отличие от «Молоха» наша сталь намного слабее.
— По секрету они мне сказали, что запас прочности «Ханебу» позволит ему остаться невредимым и на большей глубине, — успокоил я Хенке.
