Его величество лукавил: караульных страховали люди из тайной стражи. Но об этом даже сестрица не знала. Вот только люди те, что вместе с парнем на часах стояли, ничего дельного сказать не могли — его напарника, человека из тайной стражи и нескольких патрульных Морок под стражу взял как соглядатаев аккурат перед «ветром». Они действительно следили за сестрой, но к её исчезновению отношения не имели. В последнем государь был уверен: командир тайной стражи умел языки развязывать.
За последние часы молодой государь, казалось, постарел на несколько лет.
Страж набрался смелости и продолжил, отвлекая правителя от дум безрадостных.
— Ваше величество, я кое-что знаю о драконах, слышал, где, по преданию, они живут. Позвольте мне попытаться исправить свою ошибку и вернуть ее высочество! — мальчишка говорил запальчиво, в глазах горела вера и страстное желание… совершить подвиг? Царь всмотрелся в лицо воина. И не нашел в нем тщеславия и глупого честолюбия. Нет, это скорее было беспокойство за царевну. Оставалось надеяться, что искреннее.
Государь помнил о высказанных однажды командиром тайной стражи опасениях, что страж её верный и сама царевна друг к другу чувства трепетные испытывают. Может, и к лучшему? Ольгард поможет, конечно, если нужда будет, никуда не денется — невеста всё-таки, но не расшибется.
От влюблённого юноши проку поболее будет. Тем паче, что о пропаже царевны он явно уже прознал.
Решил:
— Будь по-твоему. Ступай, собирай отряд.
А после, не двигаясь с места, смотрел вслед удаляющемуся воину.
— Морок, — негромко позвал, когда витязь скрылся из виду.
Командир тайной стражи появился, как и всегда, сразу, почти незаметно — возник за спиной государя.
— Что думаешь?
— Складно сказывает.
Государь кивнул с усмешкой:
— Царедворцы мои в извинениях бы рассыпались, по земле бы распластались, ничтожность свою доказывая… А этот молодец.
— Смышлёный, лишнего не треплет. Но себе на уме, — поддержал правителя верный Морок.
Царь некоторое время молча разглядывал алые крыши Драконьей слободы, название которой, по народному поверью, сохранилось с незапамятных времён.
— В его отряде должны быть твои люди, мага отправь, — велел, не повышая голоса. — И отряди кого-нибудь следом, пусть присмотрит. Больно удачно складывается.
— Слушаюсь, ваше величество.
Заслышав знакомую торопливую поступь, царь жестом отпустил командира. Морок привычно скрылся из вида раньше, чем вельможи явившиеся смогли бы его увидеть, а государь некоторое время молча смотрел на город, не торопясь давать слово почтительно замершим придвореым.
И Первый министр, и Верховный магистр покорно ждали, склонив головы. И ждали бы ещё столько, сколько государю было угодно любоваться окрестностями. Молча глотая негодование, нетерпение, раздражение, пряча задетое самолюбие.
Царь наконец изволил обратить внимание на своих высокопоставленных подданных.
— Говорите.
Сановники снова склонились в поклоне.
— Ваше величество, его величество Ольгард, — как и ожидал царь, первым заговорил Первый министр.
Правитель чуть повернул голову:
— Что хочет?
— О венчании будушем беспокоится.
— А ее высочество ведь… больна.
Царь был готов поклясться, что эта заминка в речи Верховного магистра, короткая, едва уловимая, ему не почудилась.
Беспокоится, значит, жених? Что ж…
— Где там его зеркало? Пойдем, побеседуем.
Правитель в сопровождении верной охраны и сановников спустился со стены, возвращаясь во дворец.
Морок, выждав, пока господа скроются из вида, вернулся туда, где только что с государем разговор вел. Он уже отдал необходимые указания. Но нужно было торопиться. Потому командир тайной стражи самолично влез в бойницу, чтобы осмотреть глубокие трещины в камнях. Слишком тонкие и ровные. Что могло их оставить? И сколь острым должно быть это нечто, чтобы резать камень как масло? Много вопросов у него накопилось, пора и побеседовать.
***
Повисшую в покоях тишину, вязкую, напряжённую, можно было резать клинком. И травить ей врагов, чтобы те мучались от безотчетного ужаса и удушья. Именно так вассалами ощущался гнев мага, их господина.
— Все вон! — рыкнул он.
Те немногие, кто находился в комнате, повиновались мгновенно.
Когда покои опустели, маг вскочил с высокого резного кресла. Принялся мерить шагами огромное пространство. Хотелось запустить во что-нибудь или даже кого-нибудь разрушительным заклинанием. Но приходилось сдерживаться.
Он был не просто в гневе — он был в ярости!
Мечта, которую он лелеял столько лет и до воплощения в жизнь которой оставалась всего ничего, эта прекрасная, желанная мечта уплывала из рук. Ускользала из-под кончиков пальцев!
В комнате бесшумно появился дух. Принял облик человека. Совершенно не примечательный, не запоминающийся. При беглом взгляде обманчиво материальный. Завис над полом в нескольких шагах от хозяина.
— Приветсвую повелителя.
Маг, с трудом сохранив лицо, резко обернулся. Скривился.
Резкий взмах руки колдуна — и духа, ставшего сизым и полупрозрачным, придавило к полу неведомой силой.
