– Ты считаешь, что это нечто святое. Но это не так. Карм дала мне задание. Если я его выполню, будет достигнуто какое-то благо. Моя ценность заключается только в этом. Я лишь сосуд, а не вино.
– Кармаматус...
– Пожалуйста, Хонус, дай мне закончить. Я так много от тебя скрывала. – Йим почувствовала, как у нее сжимается горло, и изо всех сил старалась не заплакать. – Я сожалею об этом. Я поклялась хранить тайну, но теперь... теперь, когда между нами все изменилось и... О Хонус! Мне нужна твоя сила, как никогда.
Хонус поклонился.
– Она у тебя есть, Кармаматус. Будь уверена в этом.
– Я должна родить ребенка. Карм покажет, кто будет отцом. Пока она этого не сделала. Пока она этого не сделает, я не могу вступать в брак ни с кем. – Йим заметила удивление на лице Хонуса. – Да, я солгала тебе. Я девственница и должна ею оставаться.
– А вчера вечером... сегодня утром...
– Ошибки.
– Понятно.
– Я никогда раньше не любила мужчин. Я не предвидела, какой путь пройдет любовь. Но теперь, когда я люблю, я должна думать только о своем долге.
– Если твой долг – родить ребенка, зачем тебе браться за поиски Теодуса?
– Карм велела мне идти по его стопам. Какое-то время я думала, что они приведут к человеку, который станет отцом моего ребенка, но теперь я не уверена. Мои видения редко имеют смысл. Я даже не могу прочесть твои руны. Тебе следует оставить меня. Я не гожусь для того, чтобы вести тебя.
– Я твой Сарф. Тебе нет нужды направлять меня.
– Но мы не должны быть вместе!
– Потому что ты должна оставаться нетронутой? Йим, можно любить целомудренно. Я тому доказательство.
Йим слабо улыбнулась.
– Теперь я понимаю твои мучения.
Хонус нежно обнял Йим.
– Бывает трудно, но бывают и хорошие времена.
Йим вздрогнула, потом снова обняла Хонуса.
– Я боюсь, что буду слабой.
– Ты никогда не была такой, Кармаматус.
Хонус поцеловал Йим в лоб.
– А Теодус хорошо научил меня одной вещи: Настоящая любовь никогда не бывает слабой.
***
В глубине Черного храма находилась комната, о которой знали немногие жрецы, и еще меньше тех, кто в нее когда-либо входил. Она была построена глубоко под землей, так что дневной свет никогда не достигал ее стен из мрачного базальта. Когда железная дверь комнаты закрывалась, а лампа гасла, в ней наступала абсолютная темнота. Неровные стены уходили внутрь, в остальном комната была без особенностей, если не считать круга, вырезанного в каменном полу и образующего неглубокую впадину.
Дайджен вошел в комнату, откинув глубокий капюшон, скрывавший его постаревшее лицо. Горела единственная масляная лампа, наполняя холодный воздух едким дымом. В ее бледном свете виднелся маленький мальчик, одетый в тунику раба, который лежал на полу и дрожал. Его запястья были связаны, как и лодыжки. Он в ужасе смотрел на Святейшего, и его учащенное дыхание было заметно в потустороннем холоде комнаты.
Окружающая обстановка была для Дайджена новой, но ритуал, который он должен был совершить, был ему знаком. Он достал из мантии кинжал и быстро расправился с жертвой, зажав горло жертвы над желобом, чтобы кровь стекала в него. Когда на полу появился багровый круг, Святейший шагнул под его защиту. Там он опустился на колени и послал свои мысли на Темный Путь, чтобы призвать своего хозяина. Пожиратель окинул взором весь мир, и никто не мог укрыться от его злобы. Скоро Дайджен узнает, где искать Йим.
***
Последние лучи солнца залили поляну радужным светом, когда Хонус прикоснулся горящей веткой к костру Гатта. Пламя быстро распространилось от этого места. Прежде чем оно охватило мертвого сарфа, Хонус вогнал острие меча Гатта глубоко в землю. Он поставил обутую в сандалию ногу на середину очищенного от яда клинка и ухватился за рукоять. Потянув обеими руками и толкнув ногой, он согнул клинок, пока тот не сломался. Хонус положил сломанный меч на грудь Гатта, а затем отошел от нарастающего жара костра.
– Теперь Носитель обращается к Карм, – сказал он.
– Что я должна сказать?
– То, что придет тебе в голову.
Йим некоторое время смотрела на темную фигуру в клубящемся пламени, прежде чем заговорить.
– Его звали Гатт. Он был Сарфом. Он пытался убить меня. Это все, что я о нем знаю. Я надеюсь, что ты проявишь к нему милосердие, потому что... – Йим сделала долгую паузу, собираясь с мыслями. – Потому что он, вероятно, не мог видеть, как совершаются поступки. Руководствуется ли он твоей волей? Тебе виднее, но я думаю, что ему было не так легко. Бывает трудно определить правильный путь. Очень трудно. Я знаю, ибо в этом я похожа на Гатта. Поэтому прошу тебя, прояви к нему милосердие, если он ошибся, как я надеюсь, что ты проявишь милосердие ко мне.
Хонус посмотрел на Йим, желая возразить ей и сказать, что она не похожа на Гатта. Но, увидев, как по ее щекам текут слезы, он понял, что ее слова прозвучали искренне, и придержал язык.
***
