Свеча в буре полностью

Дайен медленно поднялся, так как его суставы затекли и болели. В снятых им комнатах не было зеркал, но в коридоре постоялого двора имелось одно. С трепетом он направился к нему. Подойдя к листу полированной бронзы, он не сразу узнал свое отражение. Более восьмидесяти лет Дайжен выглядел человеком лет двадцати. Поэтому лицо в зеркале показалось ему древним, хотя это был человек позднего среднего возраста. Дайжен с ужасом рассматривал каждую морщинку. У него появились впадины под подбородком и мешки под глазами. Его волосы поредели и поредели, а белые пряди смешались с загорелыми. Объективный наблюдатель назвал бы отраженное в зеркале лицо «жестким», но не некрасивым. Но Дайджен привык к свежим молодым лицам. Его тошнило и унижало это зрелище.

По этому взгляду Дайжен понял, что его затея с Сарфом провалилась. Это мое наказание, подумал он. Отныне его плоть будет нести на себе отпечаток недовольства хозяина. Это будет служить напоминанием и предупреждением. Он был умен, но ум и самоуверенность погубили его. Поскольку Пожирателю было чуждо милосердие, тот факт, что Дайджен все еще жив, доказывал, что он по-прежнему был призван убить Йим. Дайжен направил все свои мысли и энергию на выполнение этой задачи. Его безжалостный бог не требовал ничего другого.

***

Йим резко проснулась и села прямо. «Гатт!» Она оглядела поляну. В предрассветном свете каждая тень выглядела угрожающе.

– Спокойно, – сказал Хонус, его голос был еще мягким от сна. – Он убит.

Йим успокоилась и снова легла, но ей не спалось. Вчерашние события казались ей ярким сном, в котором присутствовала нереальность. Неужели я действительно поцеловала Хонуса? Это казалось дерзким поступком, но Йим была уверена, что сделала это, потому что хотела сделать это снова. Когда Хонус снова накинул на нее плащ, она повернулась к нему лицом. Близость Хонуса одновременно возбуждала и отвлекала, но Йим чувствовала, что сначала ей следует узнать, помнит ли он о ее поступке.

– Вчера все перепуталось, – сказала она тоном, который, как она надеялась, выражал недоумение. – Что случилось?

– Твоя путаница не может быть сильнее моей. Я помню, что умер, и... – Хонус покачал головой. – Это бессмысленно. Но потом я ожил, и ты была рядом со мной, такая бледная и холодная, что я боялся, что ты променяла свою жизнь на мою.

– Не говори глупостей. Как я могла сделать такое?

– Но я умер. Я уверен в этом. И... – Голос Хонуса приобрел оттенок благоговения. – Теперь я помню. Я чувствовал присутствие. И ты.

– Что? Похитила тебя с Темного Пути? – Йим заставила себя рассмеяться. – Тебе это только приснилось. Когда я вернулась, ты был не в себе.

– Я не помню, чтобы ты возвращалась. Только свою смерть.

– Ты бы умер по-настоящему, если бы я не высосала яд из твоей раны.

– Но почему ты вернулся? Ты обещала бежать.

– С каких это пор Носители подчиняются своим сарфам? К счастью для тебя, я пришла в себя. Но от яда меня затошнило, и я упала в обморок.

– А потом я проснулся. Это если мне действительно приснилась моя смерть.

– Конечно, снилась. Теперь расскажите мне о Гатте.

– Гатт прибыл сразу после захода солнца. – Хонус мрачно улыбнулся. – Он был удивлен, увидев меня.

– Значит, ты снова с ним дрался?

– Я бы не назвал это дракой. Я был одержим, и все закончилось одним ударом. Затем я развел костер. После этого ты ожила.

– Я помню, что было дальше. – Йим усмехнулась. – Ты, наверное, подумал, что я сошла с ума. Но это не так.

Затем она одарила Хонуса долгим поцелуем.

Рассвет застал Йим и Хонуса все еще в объятиях. Для Йим ее чувства были удивительно новыми и неожиданными. По мере того как ее воспоминания о Темном пути начинали тускнеть, она все меньше понимала, как себя вести. Она обратилась за советом к Хонусу, и он ответил ей с терпением человека, воплотившего в жизнь свою самую большую надежду и наслаждающегося каждым мгновением. Они целовались и прикасались друг к другу, не более того. Йим так наслаждалась, что только голод в желудке заставил ее покинуть объятия Хонуса. Он отправился собирать хворост, а она – искать травы, чтобы придать аромат их первой с позапрошлого вечера трапезе. Когда Йим возвращалась на поляну, она нашла тело Гатта в зарослях, куда его притащил Хонус. Сарф был пронзен в сердце.

То ли от спешки, то ли от злости Хонус не успел закрыть Гатту глаза. Поэтому заклятый враг Йим смотрел на нее, как дух на Темном пути. Если не обращать внимания на его татуировки, лицо перед ней имело то же выражение, что и у убитого ею человека, – изумленное. Это заставило Йим задуматься, не было ли это сходство не просто совпадением, и у нее возникло искушение погрузиться в транс, чтобы выяснить это.