Жека: Паренек… Славный… Знаешь, как он сказал: «Я верю, что Россия с колен поднимется».
Гера (кричит): Достали вы меня со своей Россией! И с ее коленями! Заколебали…
Что ж, Гера имеет право так говорить. Он немец, и он имеет право так говорить.
Гера (кричит): Они пошли!
Можешь не кричать, я сам вижу, что они пошли… Анжелика – первая… (А она хорошая актриса!) Мент трусит за ней и растеряно вертит головой.
Жека: Ему нужны деньги.
Гера: Кому?
Жека: Ему… Пареньку…
Гера: Сколько?
Жека: Десять тысяч. Долларов.
Гера: Хорошо. Все будет. Только выходи!
Я знал, что Гера не откажет, я знал! Это Гера, это мой друг Гера…
А это совсем не тот милиционер, который нас с Сокрушилиным не хотел пускать, другой. Добродушный здоровяк. Но жадный, конечно, – услышал про три тысячи долларов и бросил всё, вверенный пост оставил. Хотя почему жадный? Почему ты, Золоторотов, всегда думаешь про людей плохо? Человек защищает женщину, спасает ее честно нажитые сбережения, бежит в неизвестность, навстречу опасности, в темную подворотню… А там его, может, бандит подкарауливает? А в руке у него нож. Ножик… НОЖИЧЕК!
А Гера сидит в своем красном «Ягуаре», сам красный, как его «Ягуар», и кричит в свой мобильник. Трубка лежит на подоконнике, но я слышу:
– Беги, Жека, беги!!!
Это мой друг. Один единственный друг. Я бы всем пожелал иметь такого друга. А я вспомнил, старик, твой анекдот про каток! Кстати, он не про каток, а про русского интеллигента. Из серии анекдотов про русских интеллигентов. В общем, попал русский интеллигент под каток. Отлепили его, ха-ха, от асфальта и думают: на что бы его теперь употребить? Положили как коврик под дверь. Лежал он там долго, и все об него ноги вытирали, а потом решили постирать – загрязнился. Постирали. В стиральной машине, отжали и повесили на веревочке сушить. А была весна, ветерок свежий, дунул, простудился русский интеллигент и умер. Глупый анекдот. Глупый и несправедливый. А Гера так орет в своем «Ягуаре», что прохожие оглядываются. Надо его успокоить.
– Алло, старик, успокойся…
– Ур-род, ну какой же ты урод!!
Называй меня, как хочешь, я не обижусь. Никогда и ни за что я на тебя не обижусь. А интересно, ему понравилась моя Даша?
– Старик, тебе понравилась моя Даша?
– Какая Даша? Какая, к чёрту, Даша? А, эта? Кстати, по паспорту она Оксана. Из Кировограда.
– Какая Оксана, старик, ты был у какой-то другой девушки…
– И она дала мне твой телефон? Обычная украинская проститутка. «Иры»! Я стащил с нее пьяного клиента, рыжего хама, настучал ему по башке, да и ее пришлось встряхнуть. Обкурилась и хохотала все время… Обычная хохляцкая дрянь!
– Старик, извинись! Немедленно извинись!
– Жека, я тебя умоляю, выходи из кабинета, спускайся по лестнице и…
– Извинись!
– Урод! Ну какой же ты урод! Разве ты не понял, они искали лоха, чтобы повесить на него всех собак!
– Я не понимаю, о чем ты говоришь? Каких всех собак? Каких всех?
– Ну не всех – одну. Но самую шелудивую. Искали и нашли… Главного лоха Москвы
– Я требую – извинись.
– Кретин! Идиот! Лох!
Нет, это надо прекращать! Я бросаю трубку и отхожу от окна. У меня дрожат руки, это видно невооруженным взглядом. Это нервы! А расшатались они у меня здесь… Но я прав! Тот редкий случай, когда я прав. Хотя… Я вытягиваю шею и смотрю вниз. Разбрасывая ошметки грязи, «Ягуар» срывается с места и исчезает за углом. Скатертью дорожка, Герман Генрихович! Спасибо вам, Герман Генрихович, большое русское спасибо! А за лоха – спасибо отдельное! Вот уже порадовал, вот уж повеселил! Только, извини, не ты первый, дома этим словом частенько меня
А руки по-прежнему дрожат.
– Золоторотов?
– Я?
– Вы – Золоторотов?
– Да, я…
– Руки.
