Узнают? Нет, не узнали. Да и неудивительно – когда мы встречались в прошлый раз, нас тоже трое было, поодиночке и я бы их не узнал. Поздороваются? Нет. Кто же здоровается с незнакомым человеком? Садятся на свободные стулья в том же порядке, в каком шли: рядом со мной Алеша Попович, посредине Илья Муромец, Добрыня Никитич, как и положено, справа от него. Судя по выражению лица, Алеше Поповичу этот спор неинтересен.
Илья Муромец (Алеше Поповичу): А ты что думаешь?
Алеша Попович (равнодушно): А я давно уже ничего не думаю.
Плохо! Очень плохо. Из-за такого вот равнодушного большинства в нашей стране происходит то, что происходит. Типичный пофигист этот Алеша Попович, так и разит от него гражданской индифферентностью!
Илья Муромец: Лужков – президент!
Я совершенно с вами согласен! Надо смотреть правде в глаза: Ельцин свою историческую роль исполнил, поднял Россию на дыбы, разворошил все, что было можно и нужно, – после стольких лет брежневского застойного болота и бесплодных горбачевских попыток улучшить социализм. Ельцин разбросал камни, Лужков их соберет! И построит из них дома, больницы, ветлечебницы. Единственный недостаток Лужкова, я это повторяю и никогда не устану повторять, единственный недостаток Лужкова – это Церетели! (И Храм Христа Спасителя, конечно.) Стоп, – женщина в черном! Смотрит на трех богатырей и недовольно кривит свои синие губы. Неужели и в глаза назовет их остолопами?
Женщина в черном: Ну наконец-то… Я вас обыскалась… Значит, так, сейчас здесь будет проведено опознание. Сидите прямо и не двигайтесь. Смотреть вперед, выражения лица не менять…
Илья Муромец (весело): Рожи не корчить!
Женщина в черном (строго): Опознание будет проводить ребенок. Девочка…
Услышав слово «девочка», я начинаю слышать собственное сердце. Оно колотится в груди тяжело и гулко. Почему? Не понимаю.
Илья Муромец (Алеше Поповичу): Фильм «Прошу слова» помнишь?
Алеша Попович: Ну?
Илья Муромец: У нее сына убили, а она на следующий день на работу вышла.
Алеша Попович: Ну?
Илья Муромец: Баранки гну!
А что, действительно, отличный фильм! А Чурикова просто гениальная актриса. (Хотя и не мой тип женщины.) Только не понимаю, почему он его вспомнил.
Женщина в черном: Тише!
Илья Муромец (шепотом): Дурацкое занятие это опознание: сидишь, как Ленин в Мавзолее, а мимо тебя идут и смотрят.
Добрыня Никитич: Ленин лежит.
Илья Муромец: А это уже одно и то же…
Я (шепотом): Я тоже считаю, что следующим президентом будет Лужков. По одной простой причине: ему просто нет альтернативы!
В ответ – молчание. Глупо вышло. Еще один милиционер умер. Не смешно. Да и не беда – на его место в строй встанет другой! Все равно не смешно… Какая-то удивительная мысль пришла мне в голову, когда я сидел здесь один, я даже помню ее на вкус: она была горькая и сладкая; нет, не так: она была сладкая и горькая, – откуда-то прилетела, а когда вошла женщина в черном – вылетела… Сладко – это Колька Золотоносов, когда я про него, непутевого, думаю, мои бесконечные недостатки превращаются в достоинства, и от этого я начинаю ощущать в душе приятную сладость. Про Кольку Золотоносова я думал потому, что думал о Цышеве… Я думал о Цышеве, все больше и больше сознавая, что именно он и есть мой Колька Золотоносов, по всем приметам – он, а потом до меня дошло, что если нет больше Цышева, то, значит, и Кольки тоже больше нет…Отсюда и горечь. Причем сначала я почувствовал горечь, и только потом до меня стало доходить… Какое же у Кольки было отчество? Алексеевич, как у тебя! Алексеевич, конечно…
Золотоносов
Николай Алексеевич
