Сегодня утром позвонил твой Гера, сказал, что завтра начнется суд. Он всегда по утрам звонит, когда я ни черта еще не соображаю. Про деньги ничего не сказал – привезет, не привезет, весь день потом в напряжении. Я его прямо спросила: «Ты веришь?» Он не ответил, сделал вид, что не услышал, а я сказала: «А я верю». Да и как не верить, Желт? Не был бы ты виноват, никуда бы не побежал. Вот и Мошонкин сказал, что ты во всем сознался. Я говорю: «А ты-то куда смотрел, адвокат хренов?» – «Как вы со мной разговариваете!» Я говорю: «За такие деньги, какие ты гребешь, я тебя посажу, оправдаю и снова посажу!» Трубку бросил, скотина… А ты, значит, во всем сознался? Тоже скотина, да еще какая! Безрогая, как моя мама говорит. Хотя это уже не про тебя… Желт, Желт, что ты наделал! За окном лето, солнце светит, воробьи чирикают, люди улыбаются, а я сижу и плачу, как твоя Ярославна, помню, ты Алиске вслух читал… Мы теперь телевизор не смотрим, газет не читаем, зато все остальные в подъезде читают и смотрят, а потом на нас смотрят так, что хочется в глаза им плюнуть. Звонила на днях твоя зазноба Дашенька, как ты ее называл, хохлушка, мол, уезжает в свою Жмеринку. Уезжает, как же, высылают небось. Постеснялась бы законной жене звонить, проститутка. Она ведь проститутка, Желт, а ты и не знал? Я ее сразу раскусила. Он, говорю, к тебе по средам захаживал. «Откуда вы знаете?» От верблюда! У него на лбу было написано в среду: «Сегодня пойду к Даше. Сегодня был у Даши». Лампочка загоралась, как в рентгенкабинете. Ну, проследила я за тобой, пошла следом, ты ведь не оборачиваешься, ты никогда не оборачиваешься, идешь и идешь… Но я чуть не оборжалась. Желт, ты выглядел как дурак! С букетиком нарциссов. Дурак с букетиком нарциссов. Кто же девушкам желтые цветы дарит, это же к разлуке, ты даже этого не знаешь? Но когда я ее в окне увидела, сперва взбеленилась, хотела в дверь позвонить, глаза ей выцарапать, а тебе вообще голову оторвать, а потом гляжу – ты не ее, а собачку ее целуешь, и сразу все поняла, что ты ей не как мужик нужен, а как доктор Айболит для ее Жучки. Я это все видела из дома напротив, с лестничной площадки пятого этажа. А потом с бабками на лавке внизу поговорила и совсем успокоилась. У нее, сказали, до десяти мужиков за день бывает, по три грузина за раз заходят. Так что для тела она имела больше, чем достаточно, а ты ей для души был нужен, девочку-целочку из себя представляла, все женщины это любят. Так что вы там чай сели пить, а я со спокойной душой домой поехала. Сам-то ты не решишься попросить, пока баба перед тобой ноги не раздвинет. Да и то не уверена… Я и тогда не уверена была, когда в одном спальном мешке с тобой оказалась. Все уже кончили давно, храпят, я тоже засыпаю, а ты все никак не решишься, лежишь рядом, не дышишь, думаю – не помер бы со страху… Решился все-таки! А когда утром спросил: «Так ты девушка?» – я чуть в обморок не упала. Менструация была, Желт, вот откуда кровь! Ну и поойкала для приличия, как же без этого… Хотела засмеяться, но ты так смотрел – удержалась. Я тогда поняла, что ты был девственник, и решила тебя на свой счет не разубеждать, чтобы травму не нанести. Извини, конечно, но раз ты там во всем сознался, то и я сейчас тоже … Ты все удивлялся, откуда у Алиски такой нос. Оттуда, Желт, оттуда… Ты же помнишь, я никак не могла от тебя забеременеть. И меня зло взяло и я на недельку «поехала к маме», а на самом деле на Истре была, в цековском санатории. А по ночам ко мне приезжал Витька Дерновой. Я, еще когда в комитете комсомола у него работала, два раза от него залетала, ну и тут сразу… И в результате двух зайцев убила: и дочку родила, и мужу крылья расправила. Так что, когда ты начинал просить второго ребенка, меня и смех разбирал, и зло брало. Опять к Витьке обращаться? Или другого донора спермы искать? Честно, Желт, я не собиралась рассказывать это Алиске, но когда Мошонкин сказал, что ты во всем сознался, меня прорвало. Я думала, будет истерика, а она даже не заплакала. Нашла старую фотографию, где мы в поход на байдарках ходили и втроем сфотографировались: Витька, я и ты, и то на него посмотрит, то на себя в зеркало и все нос свой трогает. «Ты меня с ним познакомишь?» Познакомлю, говорю, а как? Он теперь большой человек, на сраной козе не подъедешь. «Партия Правды», как же… Знаем мы эту правду…
А знаешь, что Алиска сказала? «А я догадывалась, ведь мы с Золоторотовым были совершенно разные». А представляешь, если бы она действительно была твоей дочерью? И я как чувствовала, когда записывала ее на свою фамилию. Что бы мы сейчас с ней делали, если бы были Золоторотовыми? Это только соседи знают, а по городу я спокойно хожу и паспорт, где надо, спокойно показываю. Так что вот так, Желт.
