В газетах писали, что ты разыграл самоубийство. Почему разыграл, почему не по-настоящему? Лучше быть вдовой самоубийцы, чем женой маньяка. И это благодарность за все мои муки и страдания. Ведь это была не жизнь, а ад, самый настоящий ад! Я ведь из жалости жила с тобой, Желт, как сиделка с идиотом, мне за вредность надо было платить, а я жила на твои жалкие гроши. А секс, ведь это был не секс, а мучение! Ни одного полноценного оргазма. Лежишь и думаешь: «Кончал бы уже сопли размазывать». Охнешь, а ты и рад… А я охала – мне плакать хотелось. Вот опять слезы… Вот так сижу и плачу, твоя Ярославна…
Гера позвонил по мобильному, сказал, что везет деньги, а я его жидовскую рожу видеть больше не могу. Да если бы не Алиска, разве бы я их у него брала? Ты оставил нас голыми, нищими, без средств к существованию, из-за тебя я ни одного дня не работала, совершенно потеряла квалификацию. Кому я теперь нужна? А мне еще Алиску поднимать, кто мне поможет? Мама старенькая, пенсия нищенская, один огород, а я сроду не люблю в земле копаться. Я уже думала, возможно, придется сменить МЖ, а возможно, и уехать на ПМЖ. Мира обещала узнать насчет Израиля. А что, там уже полно русских, живут евреями. Надо только сказать: «Я еврей» – и всё, и они, дураки, верят. Жилье дают и деньги. Мира обещала также помочь с судьей, только не по твоим делам, а по нашим с Алиской. Как только объявят приговор, я сразу с тобой разведусь и тебя выпишу. Думаю, ты не будешь против, да если бы и был, кто бы тебя спрашивал? Единственное, чем бы ты мог мне сейчас помочь, это умереть. Умри, Желт, а? Ну почему ты не умер раньше, сколько раз ты мог это сделать и не сделал. А мы бы с Алиской на могилку к тебе приходили, ребенка ведь легче воспитывать на примере мертвого отца. Кстати, о мертвом отце… А я тут как-то в церковь зашла, свечку за тебя поставила к какому-то железному кресту. Бабка какая-то рядом стоит, за кого, говорит? Я говорю – за мужа. Давно помер? – спрашивает. Тут до меня только дошло, что здесь за покойников свечки ставят. Недавно, говорю. Так что для Бога ты уже умер, осталось для людей… Последний раз прошу, Желт, умри как можно скорее… Вот опять слезы, что-то я сегодня расклеилась… А Алиска за стенкой смеется, что значит ребенок… А вот и твой Гера в дверь звонит…
Зачем, скажи, ты родился, зачем появился на белый свет?
Почему твоя мамаша не абортировала тебя, ведь невесть от кого родила!
Почему не выскребли тебя скребком и не бросили в таз, когда не то что имени, но и пола еще нет!
Ну ладно, родился, но почему в детстве не умер, когда гланды вырезали, ведь сам рассказывал, что чуть не умер, чуть кровью своей не захлебнулся! Почему не захлебнулся?
А почему не утонул в этой гребаной Елабуге, ведь утонул же практически! Рыбаки спасли, откачали, – знали бы кого спасли, знали бы кого откачали, меня там не было…
Охотник косой промахнулся, когда ты свои поганые грибы собирал, я бы не промахнулась!
Даже покончить с собой не смог, ничтожество!
Ничтожество!!!
Но мне не в чем себя винить. Я отдала тебе все, что у меня было – молодость, красоту, талант, а что я за это имею?
Будь ты проклят!
Ребята из отделения, где был задержан Космачев, узнали его домашний адрес. Это оказалось не очень далеко. Внешность полностью соответствует той, что дала мне в своих показаниях Шаумян К. И.: высокий, черноволосый, курносый. Живет один. Числится охранником в какой-то фирме, но, судя по хорошей одежде, мобильнику и имеющейся у него иномарке, имеет нетрудовые доходы. Космачев Борис Сергеевич. Очень осторожен. Выходя из дома, проверяет, нет ли слежки. В «Доме книги» купил целую стопку детективов в мягкой обложке. Судя по общению с продавцом, он часто их покупает. В гастрономе берет хорошие продукты, ликер «Бейлис» и белый шоколад. Осмотр выброшенного им мусора показал, что кушает хорошие продукты и читает газеты «Столичный молодежник» и «Ежедневный бизнесмен».
Ну здравствуй, папка!
