— Я не могу тебе с работой помочь, сама на птичьих правах, — тут же, без раздумий, резко ответила подруга. — А что там с Костей, могу поспрашивать.
Галя удивилась, откуда студентка университета, увлеченная литературой и искусством, могла знать, что происходит в банде Раевских в каком-то заштатном городишке.
— Жалко насчет работы. Я рассчитывала, — с обидой ответила она.
— Ну вот так.
Потом в трубке ясно послышался мужской голос, приказавший Лене:
— Так, ты давай свои разговоры заканчивай. Приводи себя в порядок, ехать надо.
— Ладно, ты звони. Но с работой помочь не могу, — еще раз твердо и даже с каким-то вызовом повторила Лена.
— Кто там у тебя работу еще спрашивает? — опять влез в разговор мужской голос.
— Никто, отстань, — тягучим голосом ответила Лена. — Не твое дело.
— Ну пока. Ты звони, если что с работой прояснится, — сказала Галя и повесила трубку.
В телефонной будке переговорного пункта была небольшая скамеечка. Она присела на нее, пытаясь дать отдохнуть рукам, они занемели от тяжеленького Матвея.
— В общем, сынок, будем сами прорываться, — сказала она ему.
Малыш глянул снизу вверх и на секунду в его глазах промелькнуло что-то пугающе взрослое, как будто он знал, что ждет всех их впереди.
1.
Лена даже не пришла в университет на защиту диплома, синюю корочку ей принес в апартаменты водитель, забравший его из деканата. Она задумчиво повертела в руках пахнущую бумагой и дерматином книжечку, из нее выпал вкладыш с печатью, куда были вписаны оценки. Ровным столбиком напротив каждого предмета было написано «хорошо».
«Хоть бы одно «отлично» написали», — усмехнулась про себя Лена.
Обычно сдержанный и молчаливый водитель вдруг сказал:
— Поздравляю.
— Спасибо, Валентин, — с достоинством ответила хозяйка диплома, заслуженного отнюдь не беззаветным служением литературе.
— Вот вам еще велели передать, — он протянул ей белый конверт без подписи.
Лена, не обращая внимания на то, что в комнате находится посторонний, вышла вместе с конвертом. Водитель озадаченно постоял, переминаясь с ноги на ногу в пустой гостиной, а потом тоже удалился, пытаясь двигаться максимально беззвучно.
Она жила в шикарных апартаментах в историческом центре города у самой набережной, в ее распоряжении были домработница и водитель, но на душе было не очень. Она вообще в последнее время пребывала не в лучшем состоянии духа. Всё, что с ней произошло за эти пять лет, Лена делила на полезное и вредное, а вовсе не на хорошее и плохое. Может быть, поэтому душа у нее постоянно находилась в каком-то недоумении, каждый раз нервно съеживаясь, когда ее обладательница делала что-то «полезное», например, спала с мужчинами за деньги или информацию, проглатывала обиду, когда следовало не молчать, и, наконец, сделала аборт, когда душа просила оставить ребенка.
В белом конверте лежало послание от человека, который устроил всё это внешнее великолепие и внутреннюю ненормальность. В нем содержалось всего несколько слов: «Сегодня в 19 работа с партнерами, загородная усадьба Коньково. Коктейльная вечеринка. Особое внимание — Михаил Якобсон. Вечером останусь у тебя».
«Ну что за старомодные записки. Мог бы на мобильник позвонить», — раздраженно подумала она. Покровитель Лены был человеком старой закалки. С дамой полусвета, даже если она была для него не только любимой игрушкой, но еще и инструментом, с помощью которого можно было где-то выбить более выгодный контракт, где-то утихомирить конкурента, он предпочитал общаться именно таким образом. Ну а мобильные телефоны, которые совсем недавно появились у самых представительных членов местного истеблишмента, он вообще не уважал, считал, что кругом прослушка.
«А то, что водитель может прочитать, а потом доложить тем, кто заплатит, его не волнует», — усмехнулась Лена. У нее-то сотовый телефон был, только общаться по нему она пока толком не могла. Ну кому ей звонить? Покровителю — нельзя, друзьям и родственникам из старой жизни — бесполезно, у них и стационарных-то телефонов нет. Приятельницам и знакомым в новой жизни — скучно.
