— Что-то ты не рада. Ну попроси сама, чего бы ты хотела? Говори, исполню всё.
— Ой, ну давай не будем играть в Воланда и Маргариту, скажи еще, что королевы никогда ни о чем не просят, им сами всё дают.
— Я таких умных книжек не читал, уж прости, не знаю, о чем ты. Ну а так, да, пользуйся, королева, пока я добрый, проси, что хочешь.
— Ты серьезно?
— Вполне. Давай-давай, а то скоро волшебная дверь моей щедрости закроется.
Лена привстала на локте, и тонкая шелковая простыня соскользнула с груди. «А вдруг и правда, полезно именно сейчас открыть рот и сказать, что мне надо, а не ломаться? Отомстить за подачки я всегда успею», — мелькнуло в голове у Лены.
— В общем, я хочу в собственность медный карьер «Западный».
Он сел в кровати.
— Чего ты сказала?
— Хочу медный карьер. У тебя их много.
Лена твердо посмотрела ему в глаза.
— Ты слишком дорого мне обходишься, девочка, — точно таким же твердым взглядом ответил он.
Сейчас они были похожи не на любовников в кровати, а на боксеров на ринге, готовых в любую секунду нанести удар, который отправит соперника в нокаут.
— Как знаешь, ты спросил, я — ответила, — ослабила хватку Лена и поняла, что зря раскрылась. Теперь ей придется искать другого покровителя, а этого надо будет напоследок побольнее укусить.
Только напоследок побольнее укусил он, а не Лена. Уже спустя два дня, утром не явились на работу помощница по хозяйству и водитель. А через неделю на пороге квартиры нарисовался юрист. Он вежливо поинтересовался, где ему можно присесть. Точно также вежливо и неторопливо разложил свои бумаги на огромном прозрачном столе и завел разговор на тошнотворном языке, словно читал по бумажке:
— Елена Владимировна, мне поручили сообщить Вам, что данные апартаменты находятся в собственности компании «Магитекс». Вы занимаете их по соглашению, согласно которому должны освободить помещение в течение трех дней со дня принятия решения на уровне правления компании, а именно лично Маркова Павла Ивановича. В случае, если Вы, Елена Владимировна, не освободите апартаменты к обговоренной дате, 30 октября 1998 года, собственник жилой площади оставляет за собой право в принудительном порядке…
— Остановитесь, пожалуйста, — Лена подняла руку перед собой, как будто защищаясь. — Я все поняла, продолжать не нужно. — Это всё, что хочет от меня господин Марков? Подарков назад не требует? Драгоценностей? Машину?
— Нет, не всё. Он также рекомендует Вам покинуть город, иначе возможны негативные последствия. Драгоценности и машина остаются в Вашем распоряжении.
Лена из последних сил держалась, чтобы не расплакаться. Ей было обидно не потому, что ее как собачонку вышвыривали из города и квартиры. Бесило то, что Марков, воспользовавшись ее услугами и информацией, стал еще богаче, а вместо благодарности устроил этот балаган.
— Уважаемый, уж простите, не знаю, как Вас зовут…
— Вадим Игоревич, — услужливо подсказал юрист.
— Вадим Игоревич, я все поняла. Апартаменты освобожу завтра, ключ оставлю у консьержа. Передайте Маркову. А теперь уходите.
Юрист ничуть не смутился, видно, ему было не впервой сообщать подобные вести разнообразным людям из окружения олигарха, которых он сначала использовал по своему усмотрению, а потом избавлялся. Он невозмутимо собрал бумаги со стола, сложил их в кожаную папку на замке и даже чуть наклонил голову, вроде поклона. Сам вышел из гостиной, прошел в холл и удалился.
И только после того, как хлопнула дверь, Лена повалилась на бежевый кожаный диван и крикнула в потолок:
— Ненавижу! Ненавижу вас всех! Уроды! Мужланы! Катитесь вы все со своими деньгами! Подавитесь своей властью! Захлебнитесь, выродки!
Она кричала не об одном Маркове, сейчас ей стало предельно ясно, что последние годы ее просто все использовали, начиная от Димы, который затащил ее в этот дурно пахнущий мужской мир, и заканчивая тем же Якобсоном. Ох и не просто ей досталось выудить из него нужные сведения для Маркова, пришлось вытерпеть его противное пьяное сопенье, слюни и убогое тело. И все это ради кого? Ради упыря, который благосклонно оставил ей драгоценности и машину.
«Ты что же думал, я ушами хлопала, пока ты меня под московских толстосумов подкладывал?! А вот и нет, выкуси!» — обращалась Лена к невидимому любовнику.
И действительно, она прикупила себе квартирку, о которой никто не знал, только теперь ее просили вон из этого города. Была у Лены и валюта, скопленная на черный день, она не хранила ее в банках. Единственное, чего у нее до сих пор не было — это загранпаспорта.
Обиженной и раздавленной Лене даже в голову не пришло, что можно вернуться в свой родной городок, к родителям. Для нее это было бы равносильно поражению. Почему-то вспомнилась школьная подружка.
«Вот у человека мужа зарезали, ребенок остался. Уже большой, наверное. Ни за что бы не хотела оказаться на ее месте. Как она там, интересно? Небось пашет на заводе или на рынке торгует, в жару и холод, и все ради того, чтобы прокормить своего малыша. Такой жизни мне точно не надо».
