Лена вздохнула. Она уже три года как считалась одной из самых перспективных светских львиц города. Ее первый покровитель Стас с часами «Ориент» и холодной улыбкой погорел на каких-то махинациях. Девчонке хватило ума не лезть к нему с расспросами, так что когда ее вызвали на допрос следователи, она ровным счетом ничего не могла из себя выдавить, потому что действительно ничего не знала кроме того, что Стас предпочитает на завтрак яйца всмятку. Зато Лена познакомилась с теми, кто оседлал волну приватизации. Так что в ее знакомых ходили — ранее директор, а теперь уже владелец местного рудодобывающего завода, новоиспеченный босс грузового порта и, выглядевший на этом фоне несколько нелепо, хозяин хлебобулочного комбината, который еще вчера был на предприятии всего лишь замом по сбыту. Теперь они были крупнейшими игроками в бизнесе города: один сидел на недрах, другой заправлял международными перевозками, третий кормил регион и область. Все трое были на 20 лет старше второкурсницы, но Лене они казались стариками, хотя на самом деле им было от 35 до 40 лет.
Умная Лена не стала устраивать между ними битвы самцов, а предпочла сразу Павла Маркова — владельца железной руды. Тогда она и предположить не могла, насколько он станет богат через 5–7 лет. Марков был вежлив, симпатичен и, самое главное, не женат. Не то что бы Лене очень нужно было выйти замуж, нарожать детей и стать претенденткой на часть богатств олигарха. Просто она не хотела и не умела быть «номером два». Спустя три года отношений она так и не стала ему женой, но и «номером два» тоже не была. А вот их ребенка удалила, потому что было вовсе неполезно сидеть дома среди пеленок и нянек, гораздо более разумно было оставаться его боевой помощницей, потому что это дает возможность быть независимой, зарабатывать на скрытых от его глаз левых контрактах большие деньги, ну и что-то благопристойное говорить родителям.
А они гордились своей дочерью, умницей и красавицей, сумевшей уже в университете пробиться в люди, стать помощницей генерального директора рудодобывающего комбината, заработать на собственную квартиру и оказаться в среде самых уважаемых лиц области. Какую цену платила их любимая Леночка за такой расклад, родители не знали, а может, и не хотели знать.
«Так, и кто этот Михаил Якобсон? Мог бы в трех словах написать», — с раздражением подумала девушка. В свои 23 года она уже имела кое-какой опыт и понимала, что значит «особое внимание» в представлении Маркова. Требовалось любыми способами понять, какие намерения у человека по отношению к ее покровителю, насколько он действительно влиятелен и богат, а не создает видимость, и нет ли у него в шкафу скелетов, которые можно при случае использовать против него. Из всех способов Лена предпочитала или философские разговоры «за жизнь», или легкий флирт. Чтобы и то, и другое работало, требовалась определенная доза алкоголя, а иногда и веществ потяжелее. И тут она виртуозно научилась изображать опьянение той или иной степени, никто пока ни разу не раскусил обман. Несколько раз с особо тугими на язык товарищами Лене все же приходилось использовать свое тело, чтобы выудить информацию.
— Якобсон, Якобсон, — промычала она нараспев, листая записную книжку. Наконец нашла нужный телефон — секретарши мэра города.
— Катюша, привет, — с прекрасно поставленной беззаботностью в голосе проворковала она.
Уже через 15 минут разговора Лена имела представление о том, кто такой этот Михаил Якобсон. А Катюша получала в приемной через водителя Лены коробку туалетной воды Кельвин Кляйн и итальянский купальник, о котором так мечтала.
«Ну давай сыграем с тобой в кошки-мышки, московский хлыщ», — улыбаясь зеркалу, думала Лена.
То, что она узнала на вечернике летом 1998 года для своего покровителя, сделало его тем, кем он стал впоследствии, — крупнейшим региональным олигархом. Ну а тогда Лена узнала, что в начале июня 1998 года главы «Газпрома», ЛУКОЙЛа и «Сургутнефтегаза» просили власти девальвировать рубль, предупредив, что иначе он обрушится сам, причем неконтролируемо. Но те не послушали, продолжая искусственно поддерживать тонущую национальную валюту. В общем, пораскинув мозгами, Марков подошел к дефолту, случившемуся в августе, во всеоружии.
Ну а что получила взамен Лена? Ей был предложен «Мерседес» и поездка на Мальдивы.
— Это тебе в качестве премии. — Марков курил в постели, завернувшись в шелковые простыни.
Щеки Лены покрыл румянец, и съевший всех своих конкурентов Павел Марков, считавший себя самым мудрым и хитрым, решил, что это румянец радости. На самом деле внутри Лены всё кипело, она понимала — ей предлагают жалкую подачку. Сейчас она просчитывала, что будет полезно, а что вредно в этой щекотливой ситуации. И решила, что пока полезно быть хорошей девочкой, а как уничтожить самонадеянного любовника, который без информации, которую она купила для него за очередную порцию своей уже и так порядочно истерзанной души, надо подумать потом. Месть — это блюдо, которое подают холодным.
— Павлуша, спасибо, ты очень щедрый.
