Крепкая семья, безупречный брак — так говорили о семье Галины и Бориса. Так считали и они сами. Их накрепко спаял бизнес, но тот самый первый клей под названием «любовь», на который посадила их отношения судьба, рассохся и осыпался, на его месте остались куда более надежные, как считали оба супруга, вещи: общее дело, общие привычки, общие знакомые.
Сидя где-нибудь на маникюре, Галя поучала молодую девчонку, склонившуюся над ее ногтями:
— Замуж надо выходить за надежного, что там любовь, она быстро проходит. Ну подумаешь, занимается он своими делами, на тебя внимания не обращает. Что такого? У тебя что, своих дел нет? Мы, бывает, и парой слов за вечер не перекинемся с моим, и что такого? Все равно он мне муж, а я ему жена, и никуда мы друг от друга не денемся.
— А как же чувства? — робко могла пробормотать сквозь маску девчушка.
— А разве это не чувства, когда все самые главные решения в жизни вместе принимаешь, с оглядкой, с общим советом? Вот это настоящие чувства и есть, а не вот эти все поцелуйчики-попугайчики.
Маникюрша продолжала пилить ногти, возможно, даже абсолютно не согласная с такой постановкой вопроса. Но разве ее кто-то спрашивал?
И вот сейчас, когда дочка огорошила родителей известиями, у Гали вдруг закололо под сердцем: почему отец так равнодушно отнесся к чувствам дочери и сосредоточился только на бизнесе?
«Надо все с ним обсудить до прихода гостей», — решила Галина, стоя на светофоре. Нетерпение переполняло ее, хотелось махнуть волшебной палочкой и заставить мгновенно переключиться красный на зеленый.
Как только стало возможно, она рванула с места, посигналила тем, кто был впереди, ей казалось, что все вокруг двигается слишком медленно.
— Ты дома? — набрала она Бориса, торопливо отковыряв телефон из сумки, лежащей на сиденье рядом.
— Жду тебя, Катерина же с этим Ясином придет. Вот маленько снег раскидал.
— Ага, жди, не уходи, — беспокойно ответила Галя и нажала отбой.
Борис только пожал плечами: это не было похоже на его жену, да и куда он может уйти, по ее мнению?
Он встретил ее, опершись на лопату, потому что продолжал возиться со снегом. Галя торопливо передала пакеты Борису, как только вошла в калитку. Вместе они зашли в дом.
— Ты чего, мать, так разволновалась-то?
Галя, снимая сапоги, грузно села на пуфик у двери, словно это обыденное дело высосало из нее все силы.
— Боря, скажи честно, ты любишь нашу дочь?
Такой патетики от жены он не ожидал, не в ее это стиле.
— Ты что, совсем с ума сошла, что ли?
— Ответь, пожалуйста, — взмолилась она, и в этом полушепоте был такой страх, что он серьезно ответил:
— Конечно, Галчонок, конечно. У меня, кроме тебя и Катерины, никого ближе нет. Что случилось-то? Тебе кто-то что-то сказал? Ты что-то узнала об этом турке?
Галя глубоко набрала в легкие воздуха и уже хотела рассказать о случайно услышанном разговоре в очереди и своих подозрениях, что Борису ничего, кроме денег, в этой жизни не интересно, но подавилась этим глотком.
«Это так глупо!» — решила она.
— Да, Боря, я боюсь, вдруг этот Ясин еще тот фрукт, втерся в доверие к Катюше.
— Мы все о нем узнаем, не переживай, мы себя в обиду не дадим.
— А как быть сейчас? Как себя сейчас с ними вести? — Галя вдруг утратила весь свой запал и стала похожа на растерянную девочку.
— Вежливо себя вести. Давай-ка иди, приведи себя в порядок. Готовить ничего не нужно. Я доставку из ресторана закажу.
— Хорошо, — послушно ответила жена.
— Не переживай, мы все выясним, у нас и юристы есть, и экономисты. Все узнаем. Разве мы можем наш бизнес поставить под удар только из-за одной прихоти Катерины? Любовь любовью, а дело нужно охранять.
«Так и есть, бездушный чурбан!» — в смятении подумала Галя и тяжело пошла наверх, в спальню. Там она попыталась отрепетировать свое выражение лица. Стоя в одном лифчике и трусах перед зеркалом, она приняла непринужденную позу гостеприимной хозяйки дома, лучезарно улыбнулась отражению и картинно повела руками. Через секунду с лица стерлась улыбка, лоб наморщился, а руки безвольно повисли вдоль тела.
«Дура, он же как лучше хочет. А ты раскисла от разговора двух кур в магазине. Он действует стратегически, как положено, а ты мечешься, как клуша тупая. Любовь, любовь! Чего заладила? В руки себя быстро взяла, оделась и пошла. В конце концов, может, ничего и не будет, поиграют молодые да разбегутся, а ты трагедию развела». — Мысли плясали в ее голове, покуда Галя доставала из шкафа изумрудно-зеленое шерстяное платье, только отдаленно напоминавшее домашний наряд. Постояв у огромного стеллажа, где у нее в образцовом порядке стояла
обувь на полочках, она выбрала остроносые мюли в цвет платья, купленные когда-то в Милане.
Галя пару раз провела по волосам расческой, пшикнула в ямку на шее из флакона и вышла из спальни.
Борис сидел в кресле перед камином.
— Еду заказал в «Примусе». Твои любимые салаты, на горячее взял рыбу, мало ли какое мясо турок ест-не ест. Десерт тоже заказал. Гриша обещал ассорти пирожных в подарок, — отчитался муж.
