Гриша, владелец ресторана «Примус», был их хорошим знакомым, в небольшом городе все более или менее состоятельные люди были знакомы между собой.
— Ага-ага, — покивала Галя, включившись в эту хозяйственную игру. — Пойду тогда фрукты помою, да сырную тарелку нарежу.
Борис пошел за ней.
— Не переживай. Все будет нормально. Вот увидишь, я тебе обещаю.
Когда Катерина и Ясин румяные с мороза зашли в дом, Галина уже полностью владела собой. Она подметила, что смуглый спутник дочери был по-восточному безупречно вежлив и предупредителен. Пришел с полной корзиной каких-то деликатесов, цветами для хозяйки дома и сигарой в красивой деревянной шкатулке для хозяина. И одет как положено, дорого, но очень неброско: наметанный глаз Галины выцепил темно-синюю водолазку из чистого кашемира, ремень явно итальянского происхождения.
Катя порхала и щебетала, ужин прошел очень непринужденно. А потом компания переместилась ближе к камину.
— Так ты говоришь, что отец у тебя тоже инженер на том же предприятии? — вроде как доброжелательно уточнил Борис, глядя на Ясина, сидевшего с чашкой чая в руках на низком диване.
— Да, — ответил гость, отхлебнул и поднял глаза. Борис продолжал приветливо улыбаться и ждал продолжения ответа. Молодой мужчина спохватился и, подбирая русские слова, добавил: — У нас в Турции инженеры очень хорошо получают, как врачи. Папа входит в муниципальный совет, он главный инженер.
Ясин замер, ожидая реакции. Борис покивал головой.
— Пап, ну что ты пристал, — проворковала Катя. — Не смущай.
— Любовь моя, отец должен все знать обо мне. Будь у меня такая же красивая дочь, я бы тоже… — Молодой человек не договорил, его перебил Борис:
— Конечно, Ясин, ты прав, я должен все о тебе знать.
— Попробуйте, пожалуйста, пирожные, лучшие в городе, — вмешалась Галя и уже прокляла себя, что настроила мужа против парня. В ней вновь включилась советская женщина, желающая сделать дочери отличную партию с иностранцем. Хотя где-то краем сознания понимала, что, возможно, это ее Катя — вожделенный приз для турка, ведь благодаря ей он может стать не наемным инженером, пусть даже с хорошей зарплатой и всеобщим уважением, а хозяином фабрики, который сам наймет с десяток инженеров.
И Борис продолжил допрос:
— Мама сказала, что Ясин собрался открывать свое дело. Это так?
Турок еще ничего не успел ответить, как Катя протянула:
— Ну пап!
Галя решила отдать инициативу мужу, а сама наблюдала. У гостя сквозь загар начала проступать серо-зеленая бледность. Так бывает у смуглых людей. Было видно, что парень держится, но очень волнуется. Дочка влюблена, в этом мать не сомневалась. Ей хотелось увидеть какие-то признаки неискренности молодого человека, уличить его в нечистых намерениях, когда он пытался рассказать о перспективах будущего собственного ткацкого дела, которое, и это было видно, очень сильно его занимает. Но ничего подобного так и не заметила.
«А может, он актер хороший», — размышляла она.
В общем, этот вечер был тяжелым и для молодежи, и для родителей. Но расстались они вроде как на дружелюбной ноте: мужчины пожали друг другу руки, Галина с Борисом получили приглашение отдохнуть в Турции в доме родителей Ясина. Родовое гнездо располагалось в городе Денизли — текстильном центре страны. Катя пообещала научиться готовить ревани, этот сладкий пирог оказался любимой выпечкой Ясина.
Когда вышли в холл прощаться, дочка тоже стала одеваться.
— А ты куда? — удивилась Галина.
Парочка засмущалась.
— Борис эфенди, Галина ханум. Прошу прощения, что сразу не попросил вашего разрешения. Можно Катя будет жить со мной? — Ясин заторопился все объяснить, поэтому его акцент усилился. — Квартир хороший, большой, в центре город.
Цвет лица турка окончательно превратился в оливковый.
Борис строго глянул на дочь, а потом медленно, помогая себе руками, так, чтобы смысл каждого слова дошел до иностранца, ответил:
— Катерина у нас женщина взрослая, указывать ей, где и с кем жить, мы не в праве. Не принято у нас в России женщин под замком держать. Так что она решает сама. Раз собирается с тобой, значит ее воля такая.
— Вот и славно! — не выдержала Катя отцовского напора и, словно пытаясь защитить своего Ясина, торопливо подала ему шарф, шапку и встала между мужчинами.
— Спасибо, Борис эфенди. Я хороший, — по-детски заверил жених. Очевидно, ему было сложно подобрать другие русские слова, чтобы вместить в них смысл того, что он хотел сказать.
— Идите уже с Богом. — Галина тоже порядком устала от напора мужа, но она была уверена, что иначе нельзя и Борис ведет себя правильно.
Все ее страхи и метания как рукой сняло. Она вновь убедилась, что любовь любовью, а трезвый расчет и холодная голова — это лучшее, что есть в ее Борисе.
«Куда я без него? — думала она, засыпая после утомительного вечера. — Так бы и мыкалась, как Ленка. Интересно, она уже уехала?»
1.
В дверь позвонили.
«Кого в такую рань несет?» — подумала Лена, но послушно вылезла из-под одеяла, накинула халат и пошла открывать.
На пороге стоял мужик с белой накладной бородой, в красном зипуне и с хвойным веником в руках.
