Конечно, Григорий задержался здесь вовсе не из-за этой парочки, наконец обретшей взаимность. Но даже не будь здесь его бронехода, один черт предоставил бы молодым минимум сутки. Сейчас же миновали вторые. И им осталось только пообедать. Впрочем, девушка была готова к куда более раннему отъезду. Вынужденная задержка — это как премия. И будь он проклят, если румянец на ее лице говорит не о том, что они воспользовались ею должным образом.
— Ну что, Гриша, готов твой «Гренадер»?
— Готов, Маша. Обедаем и выдвигаемся. Как говорится, пора и честь знать.
— Как? Уже? — с явным разочарованием вопросил Клим, появившийся на парадном крыльце.
— Можно подумать, ты этого не знал, — отмахнулся Григорий.
Потом вдруг поймал себя на том, что произнес это с неким раздражением. Впрочем, причина для него была очевидной. С одной стороны, он хотел предоставить возможность друзьям побыть вместе. С другой — стремился как можно быстрей догнать части второго полка. А в частности, сводную бронеходную роту, в которой находилась Алина. У них появились кое-какие подвижки. Появление же в ореоле славы, со спасенной Марией, значительно повышало его шансы на получение желанного приза.
За обедом практически не разговаривали. Клим и Мария были хмурыми ввиду предстоящей разлуки. Азаров старался всячески не выказывать своего нетерпения. Но тут уж ничего не поделаешь. Жизнь вообще состоит из встреч и расставаний.
Они уже перешли к десерту, когда во двор буквально влетел грузовик, изрешеченный пулями. Из-под капота вырывались облачка пара. Как пить дать, котел латали на скорую руку и постоянно доливали воду.
Подрулив к парадному крыльцу, шофер резко ударил по тормозам. Автомобиль тут же окутался пылью. Подъездная дорожка во дворе была отсыпана красной каменной крошкой, что спасало в дождливую погоду от грязи, а в сухую — от обилия пыли. Но она все же наличествовала, и уж тем более из-под колес крупного авто.
Впрочем, Клим и не подумал возмущаться по данному поводу. Вместо этого он деловито промокнул салфеткой губы и, попросив прощения, тут же поднялся из-за стола. И куда только девались его неказистость, неуверенность и неловкость, когда он приступал к обязанностям хирурга? Собранный, деловитый, уверенный в себе. Это был совершенно другой человек. И, несмотря на то что их последние минуты вместе были несколько омрачены непредвиденным происшествием, Мария взирала на него с гордостью и…
Ч-черт! Да будь Григорий проклят, если не с любовью. Ну, Клим, ну… Впрочем, об этом уже говорилось. Но черт возьми! Вот что в нем находят девицы? Бог с ней, с первой. Да вот и Мария, и Алина не остались к нему равнодушными. Хотя в отношении последней Азаров все же надеялся, что это делается ему назло.
Хм. Все страньше и страньше. Как только пыль осела, Григорий приметил, что из кабины выбрался легионер. Причем он узнал сержанта из взвода осназа контрразведки. Бойца, вывалившегося с пассажирского сиденья, не упомнит, но наверняка с той же грядки.
— Медиков сюда! Шевелитесь, телячья немочь! — взревел раненый сержант.
Подбежал к заднему борту и дернул засов. Ноги рядового, едва коснувшись земной тверди, подогнулись, и он сполз на отсыпку дороги, привалившись спиной к подножке.
Надо отдать должное подчиненным Клима. Задний борт едва только с грохотом опустился, как Тарику и Мекдес уже были рядом, с носилками наперевес. Быстро забросили их в кузов и скрылись под тентом.
Григорий не смог остаться безучастным и поспешил к грузовику. Поэтому прекрасно рассмотрел, кого именно извлекли на свет божий из-под полога, где сплошной стеной стояла пыльная взвесь.
— Игнат? Твою дивизию, сто тридцатый полк. Что за хрень, сержант? — обернулся Азаров к осназовцу, пока Клим склонился над раненым.
— В двадцати километрах итальяшки устроили засаду. Нас только четверо и осталось, — кивая в кузов, где лежал еще один раненый, пояснил тот.
Тем временем, окончив осматривать Егорова, Кондратьев выпрямился и ухватился за запор борта, намереваясь подняться в кузов. Заметив это, сержант тут же поспешил его окликнуть.
— Доктор, вы бы господином майором занялись. Петр и обождать может.
— Сержант, все, что от вас требовалось, вы уже сделали. Дальше моя забота, — одернул его Кондратьев.
Одним прыжком заскочил в кузов и склонился над все еще лежавшим там раненым. Чины и звания для Клима уже давно не имели значения. Очередность оказания помощи определяли только степень тяжести полученных ранений и шансы на спасение. Разумеется, если случай не исключительный. Таковых в его практике было пока два. Первый — Алина, и второй — нынешний глава Чехословакии Войцеховский.
— А почему майор грязный, как будто его в грязи вываляли? — ожидая вердикта друга, поинтересовался Григорий у сержанта.
— Когда его ранили, он в реку упал. Ну и нас с Толиком оттеснили туда же, только ниже по течению. Правда, добивать не стали. Мы приметили Игната Пантелеевича и выловили.
— А как вас вообще могли так раскатать-то? — искренне удивился Азаров.
