Отключить акустическую систему он не успел, а потому получил полной мерой. Помимо беспрестанного звона в ушах, его накрыла дикая головная боль. Выпучив глаза, он тряс головой и шумно дышал, роняя тягучую слюну. Да что же ты будешь делать! Опять контузия? Да сколько можно-то?!
С другой стороны, он в сознании. Выдернув правую руку из рукава бронехода, зубами стянул лайковую перчатку и сунул пальцы под шлемофон. В машине тесно, но он управился. Не почувствовав влаги и не веря себе, выставил раскрытую ладонь перед глазами и повернул ее так, чтобы пальцы оказались в свете, проникающем через смотровые щели. Чисто! Сунул руку под другой клапан. И там сухо.
Ч-черт. Значит, просто оглушило. Вот и слух начал возвращаться. И головная боль явственно отступает. Похоже, пронесло. Извлек из рукава левую руку, вернул снятую перчатку на кисть, одновременно обследуя местность в смотровые щели.
Из пылающего дома слышались стенания какого-то бедолаги. Скорее всего, того самого, что пытался его подорвать. Саманная стена, за которой укрылся сержант, пошла трещинами, но все же устояла. Сам Глеб вскоре появился в оконном проеме, похлопывая себя по уху, явно пытаясь восстановить слух. Не контузия. Тоже просто малость оглушило.
Зато боец выглянул из-за угла как ни в чем не бывало. Разве только чумазый и грязный. Это утро выдалось больно уж богатым на переживания, да и жарко уже. Так что поводов вспотеть предостаточно. И вокруг полно пыли. Результат предсказуем.
— Глеб, ты как, в порядке? — убедившись, что с остальными все нормально, поинтересовался Григорий.
— Жить буду. Но если дальше так пойдет, то недолго, — как сквозь вату услышал Азаров.
— Тогда пошли дальше. Нужно торопиться.
Когда наконец дошли до перекрестка, сразу стало очевидно, что они находятся в полосе обороны. Траншеи отрыты как вдоль кривых улиц, так и поперек них. Их зигзаги убегали в обе стороны. Местами окопы имели перекрытия, спасающие от бомбежки. Не от всех калибров, конечно. Стопятидесятимиллиметровый фугас разберет эту защиту на раз. Но сто двадцать уже спасует.
Если судить по высоте брустверов, они зашли с тыла, что в общем-то ожидаемо. Как и огонь из траншей. Противник уже оклемался от артобстрела и ожидал удара с этой стороны. Даже если они не видели высадки из-за рвущихся вокруг снарядов, то уж звуки боя в тылу слышали всяко-разно. Ну не последние же тупицы их командиры.
Десантники тут же залегли, открыв ответный огонь. Метров пятьдесят, не больше. Селения у аборигенов имеют странную планировку. Вернее, практически ее вообще не имеют. Дома то скучены до тесноты, то разбросаны на большой площади. Вот и здесь было очень даже вольготно.
Недолго думая, Григорий пустил веер гранат из пневматической трубы на своем левом плече. Одна угодила в задний, в смысле ближний и более низкий, бруствер. Две в передний, и радости это макаронникам принесло мало. Последняя рванула, ударившись о стенку окопа, и уж тут-то без потерь не обошлось однозначно.
Тем временем Азаров и не думал останавливаться, все время сближаясь с траншеей. Выставив пулемет, полоснул длинной очередью вправо от себя. По брустверу пробежала строчка фонтанчиков, загоняя стрелков в укрытие.
Наконец он приблизился достаточно, чтобы пустить перед собой струю пламени. То, что он не видел залегших на дне окопа солдат, ничего не значило. Оттуда сразу послышались вопли, полные ужаса и боли. А еще пятеро выскочили, объятые пламенем. Троим хватило ума или не хватило стойкости, и они начали кататься в пыли, сбивая огонь. Двое, пылая как факелы и обезумев от боли, бросились прочь.
Григорий упокоил эту тройку из пулемета и, подойдя к окопу вплотную, вскинул БРС. Практически сразу в панораме прицела приметил группу солдат слева. Один из них выстрелил в него из винтовки. Пуля сухо щелкнула по броне. В ответ хлестко и гулко ударило бронебойное ружье. Дистанция не больше тридцати метров. Бедолагу попросту разорвало на части. Его товарищи по достоинству оценили происшедшее и чуть не по головам друг друга рванули по траншее прочь.
Тем временем подтянулось отделение, и затрещали автоматы. Плетью ударила СВТ. Как видно, снайпер все же нашел для себя достойную цель. Кто это был, Григорий так и не понял. Впрочем, и не особо стремился выяснять. Каждый должен делать свое дело.
— Глеб, да не палите вы как оглашенные! Пленного возьмите. Нам нужен пост подрыва моста, — опускаясь на колено, чтобы представлять менее удобную мишень, произнес Григорий.
Оно бы и в траншею спрыгнуть, благо ее ширина позволяет. Но, к сожалению, прыжковые двигатели пусты и назад выбраться получится далеко не везде. Если только десантники быстренько не вырубят в земле ступени.
— Понял, господин капитан. Сейчас организуем. Парни, ищем живого макаронника. Можно покоцанного, но чтобы говорил, — распорядился сержант.
