Один из солдат Жана стал писателем. Именно благодаря его роману в последнюю пару лет поток легионеров из России серьезно возрос. Молодые люди жаждали великих деяний, приключений, военной романтики. На границах Российской империи, конечно, далеко до благостной тишины. Но ведь не всем везет попасть служить именно в такие точки. Горячие сердца требовали действий. Легион же принимал всех. Тем более в условиях осложнившейся ситуации в колониях.
— Катя, я хочу с тобой поговорить. — Жан вышел из ванной комнаты, застегивая рукав свободной белой сорочки.
— Да, милый, — занимаясь у зеркала утренним туалетом, откликнулась она.
— Я не знаю. Возможно, это нужно сделать в какой-то более галантной манере, подготовить и обставить должным образом. Но я считаю, что все это наносное.
— Ты меня пугаешь, — укладывая в футляр пуховку[10] и оборачиваясь к нему, заинтригованно произнесла она.
Рука Жана скользнула в карман форменных галифе и появилась уже с фиолетовым бархатным футляром. Сразу догадавшись, куда клонится дело, Катя даже руки завела за спину и с горькой улыбкой покачала головой. Давая тем самым понять, что футляр с кольцом не стоит даже открывать.
— Почему? — враз помрачнев, спросил он.
— Ты не все обо мне знаешь.
— Это в прошлом. Меня же занимает только настоящее и будущее. Если ты переживаешь по поводу моих родителей, то мать уже несколько лет как покинула этот мир. Отец ждет не дождется, когда я наконец оставлю службу, вернусь домой и представлю ему внуков. Мнение остальных родственников меня попросту не волнует.
— Хм. Присядь, — с грустным вздохом попросила она.
Понимая, что им в кои-то веки предстоит серьезный разговор, Жан опустился на кровать. Разумеется, решение сделать ей предложение было не спонтанным. Он все хорошенько обдумал и расспросил о Кате у ее знакомых по России. А потому успел узнать многое. И чтобы избавить от тяжелых объяснений ту, которую любил всем сердцем, заговорил первым:
— Я знаю, что ты была замужем. Знаю, что была обделена теплом мужа и искала ласки на стороне. О разводе и о том, что у тебя отобрали сына. Я обещаю тебе, что верну тебе мальчика. Правдами или неправдами, но верну. Я знаю, что ты любишь меня, и верю, что впредь тем невинным шалостям в твоей жизни больше не место. А потому…
Он вновь попытался открыть футляр, но Катя накрыла его пальцы своей ладошкой. Вздохнула и, печально посмотрев ему в глаза, вновь отрицательно покачала головой. Однако этот ее жест еще больше уверил Жана в том, что он прав в своем выборе. Любая другая уцепилась бы за такую возможность, но только не та, что заполонила его сердце.
— Повторяю, ты не все обо мне знаешь. Клим… После развода я его ненавидела. Но по сути, он хороший, добрый и заботливый супруг. Мягкотел, нескладен, но чист душой и верен. Его тетка — это совсем другое. Это тигрица в человеческом обличье. И замуж за него я пошла только из-за наследства…
— Этим никого не удивить. Большинство браков заключаются по расчету, — перебил ее Жан.
— Погоди, милый. Прошу.
— Хорошо.
— У меня не отбирали сына. Могли, конечно, но не стали этого делать, потому что в этом случае меня должны были ославить на весь свет и окончательно испортить репутацию. И это могло отразиться на сыне в будущем. Не скажу, что я совершила что-то шокирующее для светского общества. Но ведь все зависит от того, как это преподнести. С теткой моего бывшего мне не тягаться, она меня втопчет в грязь. Так что сына у меня все одно отобрали бы. По закону. Но… Клим предложил другой вариант, и тетка Аглая не стала тому противиться. Представили все так, что Клим нашел себе другую и решил бросить меня. Тетка же Аглая, используя связи и влияние, отобрала у меня Сережу. В принципе ей, гадине, это еще и в плюс.
— Это не повод отвергать меня, — с горячностью возразил виконт.
— Возможно. Здесь решать тебе, — пожав плечами, ответила она.
— И я уже все решил.
— Но ты не знаешь еще кое-чего. Я потеряла ребенка, — не решаясь сказать ему всей правды, все же слукавила она. — После этого прошло больше года, но я так и не забеременела. Ни с Климом, ни с тобой, хотя, видит бог, стремилась к этому. Похоже, я не смогу подарить твоему отцу внуков и наследников. И коль скоро так, я не могу принять твоего предложения.
— Мы можем… — решительно предложил было Жан.
— Я, — сделав на этом ударение, вновь перебила она его, — не приму твоего предложения. Более того, мое сердце полно любви к тебе, но если появится та, кто сможет одарить тебя теплом семейного очага, я сразу же отойду в сторону.
— О чем ты говоришь, Катенька!
— Милый, нам ведь было так хорошо вместе. К чему все портить? Пусть идет как идет.
— Но…
— Торжественно клянусь, если вдруг случится чудо и я окажусь в тяжести, ты узнаешь об этом первым. И если к тому моменту все еще будешь готов связать жизнь со мной, то я буду самой счастливой женщиной на свете.
— Господи, знал бы кто, какое чудо повстречалось на моем пути.
— Я знаю, милый, — без ложной скромности с улыбкой заверила она. — Ну что, а теперь гулять на Елисейские поля?
