Краев уселся напротив. Удивительно — не боялся он совершенно. После бешеных приключений последних дней все это казалось детской игрой. Карточки, фантики… Господи, какая чушь!
— Значит, так, герр Шрайнер, — сказал человек. — Вот ваша карта. Дипломатическая карта. Очень хорошая карта. — Он придирчиво оглядел кусочек зеленополосатого пластика, словно оценивая, действительно ли его качество соответствует высшему российскому стандарту. — Я возвращаю вам ее. Завтра вы покинете территорию Российской Федерации. Вылет самолета на Эссен в одиннадцать ноль-ноль из Шереметьево-2. Билет за счет нашего государства. Машину за вами пришлем. Счастливого пути, герр Шрайнер. Привет жене.
Кровь отлила от лица Краева. Он ожидал услышать все, что угодно. Но только не это.
— Это не только ваше государство, — тихо произнес он. — Это и мое государство. Я — гражданин России. И я имею право жить в своей стране.
— Имеете, — произнес человек еще тише, с шипящим присвистом. — Но есть вещи, совершать которые вы не имеете ни малейшего права. Вы не имеете права убивать людей. Не имеете права отрубать у них руки и ноги. И не имеете права воровать их документы, чтобы выдать потом себя за убитого. Срок вашей визы заканчивается завтра, господин Краев-Шрайнер. Учитывая ваши заслуги перед нашим государством, мы не будем заводить уголовное дело. Мы просто отправим вас домой.
— Там не мой дом! Мой дом — здесь. А этого вашего полумеха я не убивал! Я даже видел тех, кто его убил. Один высокий, белобрысый, патлатый. Второй — черный, с бородой, в чалме, по виду бурдистанец. Они — повстанцы…
— Повстанцы? В Москве? — Человек иронично покачал головой, двое остальных сдержанно хохотнули с дивана. — Откуда тут взяться повстанцам? У нас не Бурдистан, господин Краев. И даже не Германия с ее турками и арабами. Ну что вы делаете, господин Краев? Вы же серьезный человек, в возрасте, с положением в обществе. Почему вы ведете себя как мальчишка? Прическу себе ненормальную сделали… Извините, у нас складывается впечатление, что у вас не все в порядке с психикой. У вас даже нет определенной цели. Вы просто вытворяете черт знает что. Я думаю, что в ваших интересах уехать отсюда побыстрее. Вы будете жить спокойно у себя в Германии. Мы будем и дальше перечислять вам деньги. Кстати, живете вы довольно скромно. На ваше богатство можно было бы купить себе шикарную виллу на Канарах…
— Идите к черту! — рявкнул Краев. — Шьете мне чужое дело, да? Старый приемчик! Мне, между прочим, прививку сделали! И я оказался неиммунным. Я — чумник, мать вашу! Меня в чумную зону отправить положено, пока я людей заражать не начал! А вы меня — в эту сраную Германию. Чтоб я там загнулся через два месяца, да? Думаете, я не знаю?
— Вы много знаете. — Человек усмехнулся едва заметно. Что-то знакомое было в его глазах. — Да, пожалуй, очень много. И в таком случае вы не можете не знать, что чумники не заразны. А насчет того, чтобы, как вы изволили выразиться, не «загнуться»? Все очень просто. Придете в поликлинику при ближайшем к вам российском консульстве. Там все сделают в лучшем виде. Вы — не единственный чумник в Германии. Уверяю вас, далеко не единственный.
— Так. — Бледный Краев встал, едва не уронив стул. Пришла пора выкладывать главный свой козырь. Последний козырь. — Пожалуйста, свяжите меня с Жуковым.
— С каким Жуковым? — Брови человека сдвинулись и поползли вниз, словно он слышал редкую фамилию Жуков в первый раз и теперь мучительно вспоминал, кому она могла принадлежать.
— С Ильей Георгиевичем. Спецсоветником.
— Ах, с Ильей Георгиевичем! — Человек широко улыбнулся. — Вы знаете, Илья Георгиевич сейчас в командировке. В очень далекой командировке. Боюсь, Николай Николаевич, что связаться с ним не удастся.
— Как — не удастся? — Краев напирал. — Он лично сказал мне, что я могу звонить ему в любое время дня и ночи. Лично! Он даже оставил мне специальный аппарат для связи с ним…
— Это какой же аппарат? Который вы случайно забыли в туалете, нечаянно прикрепив его клейкой лентой к сливному бачку? В чем же тогда проблема? Возьмите его и свяжитесь со спецсоветником Жуковым.
Краев решительно направился в туалет. Заглянул за бачок. Никакой портативной рации там, естественно, не было. Об этом уже позаботились. Последний козырь выпал из его рукава и исчез в унитазе со звуком сливаемой воды.
Всегда так.
— Значит, так. — Краев вышел из туалета, демонстративно застегивая ширинку. — Пока я не увижу Илюху Жукова, никуда не поеду. Хоть на куски меня режьте. Если вы меня выпихнете из страны без его ведома, он вам потом головы поотрывает. Он это может. Я его знаю!
— Николай Николаевич… — Человек достал папиросу, древнюю папиросу «Беломор», постучал ею об стол, вытряхивая табачные крошки из бумажного мундштука. — Вы что же меня — совсем не припоминаете? Никаких воспоминаний в вашем мозгу не колышется?
Он смял мундштук положенным образом, сунул папиросу в правый угол рта, достал зажигалку, сделанную из армейской гильзы, и прикурил. Смачно выпустил облако густого вонючего дыма.
