«Давила? Нет, это не его голос. Да и не стал бы он так делать — не тот он человек. Агрегат? Нет, конечно. Агрегат предал нас. Продал. Агрегат крайне заинтересован, чтобы меня вышвырнули из этой страны. Кто же это? Кто?!»
Краев все уже решил. Решил так, как только и мог решить. И теперь ерзал на сиденье, стараясь не выдать своего нетерпения. Косился исподтишка на Татьяну — не заметила ли чего? Нет, спокойно вела машину. Двигатель тихо завывал под капотом — старый бензиновый друг. Интересно, сколько еще осталось до аэропорта? Эй ты, в наушнике! Ты заснул там, что ли?
— Пока я не могу узнать, что ты решил. — Голос пробудился снова. — Но скоро я это узнаю. Слушай, Краев. Если ты решился, ты должен отключить маячок. Твоя машина снабжена устройством, посылающим радиосигналы. И те, кто высылает тебя сейчас за границу, могут следить за тобой. Кстати, такой же маячок имеется в твоем теле — я не знаю, где именно. Где-то под кожей. Потому тебя так легко нашли в чумной зоне. У тебя должен быть приборчик. Тот, который подарил тебе Салем. Надеюсь, его не отняли?
Краев поднял левую руку и посмотрел на часы. С виду — обычные механические часы, с маленьким калькулятором ниже прямоугольного циферблата. Это был подарок Салема. Последний подарок. Салем снял часы со своего запястья и отдал Краеву в подземелье — перед тем, как они вылезли на поверхность и пошли сдаваться. «На память, — сказал тогда Салем. — Береги эти часики. Глядишь, пригодятся»… Вот уже и пригодились.
— На правой поверхности часов, сбоку, есть небольшой паз. А в нем — рычажок. Нажми на него пальцем, отведи до упора вниз, а потом на себя. Пока не щелкнет. Ты понял? Повторяю…
Николай уже понял. Уже выполнил действие. Прислушался даже внимательно — не изменилось ли что-нибудь? Не перестал ли пищать проклятый силиконовый чип, запущенный куда-то ему под кожу. Но что он мог услышать?
Услышал. Услышал удовлетворенный вздох в наушнике и даже уловил радостные отдаленные восклицания — совсем уж на заднем плане. Человек, который давал указания Краеву, был не один. Там была целая команда. И все они переживали за Краева.
Кто это? Кто? Николаю не терпелось увидеть их. Убедиться в том, что он не одинок в этом мире.
— Молодец! — сообщил голос. — Я верил, что ты решишься. Ты отключил маячки. Правда, я теперь не вижу твою машину. Но приблизительно представляю, где она находится. Теперь все зависит только от тебя. Тебе нужно как можно скорее убраться с этой автострады. Иначе тебя выловят очень скоро.
«Да? Спасибо за совет! И как же я это сделаю? Выскочу на полном ходу и побегу, петляя, как заяц?»
— Сейчас отключи радио и коммутаторы своей сопровождающей. Нажми три раза кнопку «9» на калькуляторе. Быстрее, иначе ей прикажут остановиться! Быстрее!
«Ага. Вот кнопочка. Малюсенькая, черт бы ее побрал. Пальцем не попадешь. — Краев, покрываясь холодным потом, полез в карман пиджака. — Ручка, где эта проклятая ручка?! Вот она! Раз, два, три! Ф-фу…»
Татьяна недоуменно закрутила головой? постучала пальцем по сиреневой клипсе на своем ухе. Оглянулась на Краева.
— Музыка выключилась. Рихард, это вы сделали? Что вы там такое делаете?
— Ничего.
— Вы странно себя ведете! — воскликнула девушка. — Что вы там нажимали? Я все видела!
— Откуда я знаю, что у вас там случилось с вашей музыкой? — сварливо заявил Краев. — Может быть, батарейки сели?
— Какие батарейки? — Татьяна торопливо перестраивалась в правый ряд. — Все. С меня хватит. Вы опять ведете себя неправильно!
— Я всегда веду себя неправильно, — зловеще произнес Краев, доставая нож из-за голенища. — Я не могу вести себя правильно, овечка моя ненаглядная. — Нож щелкнул выскакивающим лезвием у самого бока девушки. — Потому что я не «правильный». Я — чумник! Поняла?
— Да, — пискнула девушка, едва не падая в обморок.
— Э! Милая! Не вздумай отпустить руль! Костей не соберем! Ровнее, ровнее давай! Дуй по правому ряду, и не дергайся — ограду зацепишь. Скорость не снижай. Вот, молодец!
Он положил левую руку ей на голое колено: Она болезненно вздрогнула от этого прикосновения. Нож находился теперь между бедрами девушки, внимательно заглядывал под ее короткую юбку острым своим кончиком.
— Не нравится, когда над тобой совершают насилие? — поинтересовался Краев.
— Не нравится, — буркнула Таня. Не так уж она была и труслива. Оправилась уже. Упрямо сжала губы, откинулась назад — подальше от ножа. Вела машину ровно и быстро. Быстрее, пожалуй, даже чем до нападения. Хотела поскорее добраться до аэропорта?
— Мне тоже не нравится насилие. А то, что ты везешь меня сейчас в это чертово Шереметьево, и есть самое настоящее издевательство. Насилие надо мной. В грубой, извращенной форме.
— Вы что, не хотите вернуться домой?
— Хочу. Только Эссен — не мой дом. Мой дом — Россия.
— Вы русский? — Да.
— Николай! — Голос снова зазвучал в ухе. — Сейчас будет авторазвязка. Надо будет съехать с виадука вправо, потом — по большому кругу, пока не будет указателя на «Справедливость». Там свернете и поедете по этой дороге.
— Вон виадук. — Краев показал рукой вперед. — Возьмешь вправо. Потом объясню.
