Мария подбежала ко мне и обняла слишком сильно, как мне показалось. Через эти объятия я смог прочувствовать всю печаль, таившуюся в глубине души Марии, всё её волнение, что вызывало в неё дрожь, можно было ощутить в пульсации её горячего сердца. Но затем время, выделенное для нас, подошло к концу, как на железнодорожном вокзале заканчивается время посадки, заставляя закончить прощание с уезжающим, но такая метафора слишком проста для того, чтобы описать всю трагичность ситуации. Марии лишь оставалось зайти в автобус и отправиться в путь. Признаюсь, мне не хотелось отпускать Марию из своих рук – я бы обнимал её целую вечность в этом мире, но что-то было явно против моего желания, потому что третий разрыв, принесший вновь ударную волну, оттолкнул меня от Марии, оставив мои руки пустыми, а я, в свою очередь, довольно больно ударился спиной об асфальт. Мария, чьё лицо было мокрое из-за слёз, очень грустно посмотрев на меня, сказала: “Прощай!”. Я ещё не оправился от удара: перед глазами была туманная пелена, но я смог увидеть и услышать Марию. Слеза скатилась с моих глаз. Когда Мария подошла к автобусу, его двери отворились, давая возможность попасть внутрь. Мария своей небольшой ногой наступила на первую ступень автобуса, но реакция от него последовала незамедлительная: он начал неистово вибрировать и шуметь. Шум нарастал, а затем от него и вовсе раздалось подобие взрыва, которое окончательно снесло все оставшиеся рядом стоящие деревья с их корнями. Я продолжал лежать на земле, обессиленный и лишённый возможности стоять – сил мне хватило лишь на поднятие головы. Мария полностью зашла в автобус и смотрела на меня через открытую дверь, но момент – и дверь закрывается. Это последний момент, когда я вижу Марию. Время будто вновь замедлилось, а видеть Марию я мог всё меньше и меньше с каждой тысячной долей секунды. Двигатель автобуса завёлся, раздаваясь на весь город, на весь континент и на весь мир; а затем он начал своё движение. Всё было кончено: Мария на моих глазах покидала этот мир, и я её больше никогда не увижу. Я наблюдал, как автобус набирал свою скорость, двигаясь с огромным ускорением, сносил всё препятствующее на его пути и всё то, что просто находилось рядом, уничтожал дорогу по мере своего движения. Теперь же автобус и Мария исчезли навсегда – действительно исчезли, вне всякого разлома.
Когда автобус удалился достаточно далеко, мои наручные часы начали безумно вибрировать (хотя сами по себе такой функцией не располагали), даже причиняя мне боль. Я пытался их снять, но это никак не увенчалось успехом – они намертво сидели на моей руке. Лишь когда я, разгневавшись на них и на всё остальное, ударил по ним камнем настолько сильно, что даже сумел ненарочито поранить свою руку, они с треском разбились и упали на асфальт, распадаясь на маленькие осколки стекла. На разбитом циферблате я заметил “0:02”.
– “Похоже, это конец, долгожданная кульминация…” – подумал про себя я.
На мгновения я мог разглядеть вдали самый обычный мир, который не разламывается, который никак не был задет всем этим хаосом, но, вероятнее всего, это были лишь галлюцинации моего по-настоящему умирающего разума. Этот мир окончательно рушился: могущественные горы превращались в пыль, оставляя под собой бездну, мосты рушились и с плеском падали в воду из-за еще действовавшего законов Архимеда и всемирного тяготения, земля беспрестанно тряслась под ногами, а высокие здания обламывались и падали на крыши автобусных остановок и машин. Попасть вовремя на свой автобус и спастись, как хотела София, я уже не мог физически, потому что уже создавалось впечатление, что земля уйдёт из-под моих ног скорее, чем уйдет автобус, если он уже не ушёл. Мне оставалось только лежать на мокром и разбитом асфальте, ожидая своей неизбежной участи. Даже малейшее желание вернуться в свой мир, навязанное мне, наверное, инстинктом самосохранения, с отъездом Марии становилось никчёмным. Меня могло расслабить лишь ощущение того, что Мария была в безопасности и ей более не грозит кошмарное разрушение этого мира.
Спина болела всё больше и больше, настолько, что терпеть это становилось невозможно. Чтобы хоть как-то уменьшить боль, я перевернулся на бок. В глазах была лишь муть, поэтому я их закрыл, а затем почувствовал, как провалился куда-то сквозь своё сознание. В этот же самый момент я рассмотрел все сценарии и решил для себя, что это что-то вроде предсмертных галлюцинаций – вечный “рай” для таких отчаянных попаданцев, каким был я. Открыв глаза, я не заметил ни райских садов, ни ярких белых одеяний людей – я видел лишь тьму, а в этой тьме стояла девушка с рыжими волосами, кажется, София.
– Работает! Кажется… Всё будет хорошо, – говорила она.
– “Я уже совсем с ума сошёл” – думал я.
Затем резкий толчок в больной спине – и вновь тьма.
– Ну, что же ты? Что с тобой? – мне послышался крайне знакомый голос из этой пустоты, а в нос мне ударил свежий воздух.
– Что это еще за новости? Кто это говорит?
– Ты меня не узнал, что ли? – усмехнулся голосом девушки какой-то человек.
