Какие размеры приняло дезертирство, можно судить по следующим данным. В школе № 17, в рабочем поселке завода им. Коминтерна, находился сборный пункт, куда каждую ночь свозили захваченных в поселке дезертиров. Поселок насчитывал не больше 5000 населения. Почти каждую ночь задерживали 30-40 дезертиров. Их судил военно-полевой суд. Наказание всем одно и то же: 10 лет заключения с отбытием наказания после войны и немедленной отправкой на фронт.
Все время, изо дня в день, ухудшалось продовольственное положение в городе. Летом и ранней осенью, когда шло немецкое наступление и город готовился к эвакуации, в магазинах появилось масло, сахар, крупа, мука. В это время можно было купить, например, целый килограмм сливочного масла, можно было купить не один килограмм, а несколько, стоило только постоять в очередях нескольких магазинов. Население спешило закупить как можно больше продуктов, сделать запасы. Все хорошо понимали, что продукты «выбрасываются» в магазины только потому, что приближаются немцы. Остановят немцев – и исчезнут продукты. Так и произошло. Когда немецкое наступление замедлилось, а затем стабилизировался фронт – прекратилась и продажа сливочного масла. Прекратилось вообще снабжение населения.
По карточкам давался только хлеб. К весне исчезли продукты и на базарах.
Вот типичная картина воронежского базара в апреле-мае 1942 года. На базарной площади несколько сот человек, преимущественно женщины, и не больше двух десятков торговок, разложивших маленькие кучки картофеля и лука. Больше ничего нет. Но покупательницы не расходятся. Они терпеливо ждут. Проходит час, другой. Вот, наконец, показывается крестьянская подвода. Площадь не узнать. Только что мирно беседовавшие, сидевшие пригорюнившись на скамейках женщины вскакивают и бегут – молодые и старые – что есть сил к подводе. Раздаются крики. Женщины спешат пробиться как можно ближе к телеге. Наконец, устанавливается очередь. Начинается священнодействие продажи. У крестьянина всего один-два мешка картофеля. Ясно, что всем не хватит. Он дает сначала по килограмму, но из задних рядов несутся негодующие крики. Там требуют, чтобы норму выдачи он сократил до фунта на человека. Он подчиняется, дает по фунту. Но картофеля все-таки не хватает на всех. Пустая подвода уезжает с базара, а женщины не расходятся. Они будут стоять здесь часами и ждать. Будут стоять и те, кто получил свой фунт: что фунт картофеля для рабочей семьи в несколько человек.
Зимой и особенно весной 1942 года немцы совершали регулярные, но незначительные налеты на город. Бомбили заводы и центр города. И каждый раз, когда начиналась тревога и ночное темное небо прорезывали длинные полосы света, шарили по нему, скрещивались и снова уходили друг от друга, тысячи людей смотрели в небо, ждали характерного прерывистого звука немецкого бомбардировщика, гадали, куда сегодня бросит «он» свой смертоносный груз. И каждый раз вы могли услышать примерно одно и то же:
– Опять к НКВД повернул. Конечно, к НКВД. Вот сейчас рванет.
Самолет медленно шел в свете прожекторов, визжала, пригибая все к земле, бомба, рвалась, словно лопалась где-то земная кора, выбрасывая яркое пламя. Утром люди бежали смотреть развалины городского театра и, сокрушенно качая головами, говорили:
– Опять промахнулся. Определенно в НКВД целил. Ведь два квартала всего от театра.
Так и не увидели воронежцы развалин НКВД.
В конце июня радио снова принесло вести, напоминающие прошлогодние, октябрьские. Радио сообщало, что немцы перешли на Курском направлении в наступление, что им удалось прорвать на фронте советские позиции. Началось грандиозное немецкое наступление 1942 года.
В моих дневниках сохранились записи, относящиеся к тем дням:
«1 июля в 12 ч. 30 м. дня 60 немецких самолетов совершили неожиданный налет на Воронеж и подвергли бомбардировке военные заводы, станцию, склады, жилые кварталы. Пострадало много жилых домов. Во многих районах возникли пожары. Весь город был окутан клубами дыма. Зенитная артиллерия бездействовала. Жителей охватила паника. Так как прекратилось трамвайное движение, тысячи людей пешком стали уходить из города.
2 июля было семь тревог. Деловая жизнь города стала. Учреждения, предприятия, магазины прекратили работу. Жители продолжали уходить в окрестные деревни. Вечером 2 июля я шел через совершенно пустынный город.
.Вечером 2 июля и утром 3 июля пронесся слух, что германские войска прорвали фронт у г. Землянска и идут к Воронежу. Среди коммунистов началась паника. Толпы их бросились на вокзал, но не было уже поездов. Спешно начали снимать станки на заводах, но ничего не вышло: рабочие разошлись по домам. В учреждениях жгли бумаги, и пепел летал по всему городу. Началось отступление Красной армии.
Вечером 3 июля объявили:
«Жителям оставить город в 24 часа, уходить в сторону Борисоглебска». Путь для отступления армии и беженцев был один: через Чернавский мост.
