25. 2. 42. Уехали с фольксдойчами и Давыдовы. Единственный человек, который нам все-таки как-то помогал. Самое пикантное было то, что когда жена Давыдова пришла к нам прощаться, то с нею был и «Крошка». Давыдов просил его о нас позаботиться. Я просила перевести, что все, что можно герр Райхель для нас уже сделал. Причем сказано это было весьма выразительно, и у него была очень смущенная рожа. И он что-то такое пробормотал, чего я не совсем поняла, а Давыдова мне не перевела. Во всей этой истории с «Крошкой» есть что-то неясное. Или он считает, что нас опасно выпускать за пределы фронта и мы обречены здесь подохнуть, или вообще я ничего не понимаю.
Иванова-Разумника вели на машину под руки. У него совсем плохо с желудком – голодный понос. Как он доедет! Везут их куда-то за 70 километров в пересылочный лагерь. Разумники должны проехать оттуда в Литву к его племяннику, у которого там имение. Если доедут, то какие они будут счастливые[196].
28. 2. 42. «Крошка» приходит к нам по-прежнему как ни в чем не бывало. Где у этих людей совесть запрятана? Пережили еще одно горькое разочарование. Больше я никаким людям – ни европейским, ни русским – не верю раз и навсегда. А вот трудно мне поверить, что «Крошка» играет какую-то предательскую роль по отношению к нам.
