5. 5. 44. Познакомились с бездной замечательных людей. Особенно хороша староэмигрантская молодежь: Кирилл Александрович познакомил меня со стайкой девушек. Ну до чего же милы. И до чего по-настоящему русские. Как нам становится жалко нашу несчастную советскую молодежь. И она могла бы быть такой же светлой и нести те же самые идеалы, что и эта. Девочки рассказывали нам о пережитом ими разочаровании в советских во время «освобождения» Латвии. Они встречали всех русских, как своих дорогих и любимых, а в ответ получали грубость и недоверие. Одна рассказывала, как она с подругой протягивала букет цветов танкисту, и тот им грубо сказал: мы пришли сюда не за вашими цветами. Они обе плакали из-за его грубости. И так было на каждом шагу. Они недоумевают и до сих пор. Некоторые, например, никак не хотят поверить ничему дурному о Советской России и на наш рассказ говорят, что все это «пропаганда». Не дай Бог им на деле узнать эту «пропаганду».
18. 5. 44. Около нас сплотилась группа очень стойкой молодежи. Особенно хороши две девушки и два паренька. Руководит ими, по-видимому, Кирилл Александрович, но он очень скромный. Какую работу они ведут, так просто диву даешься. Хорошо, что мы, наконец, переехали в город. Сейчас же и люди нашлись. Я не живу, а витаю в облаках. Еще никогда не жила такой полной и такой насыщенной жизнью.
20. 5. 44. В редакции появилась новая сотрудница[224]. То ли на правах секретаря редакции, то ли еще на каких-то. Очень молодая, умница, сухая и… настроенная явно пронацистски. Она пишет очень умные передовицы, но в них часто стали мелькать пронемецкие настроения, что возмущает наиболее идейную часть сотрудников. Влияние она имеет очень большое, поэтому я перестала печататься. Т.е. меня перестали печатать. Она живет в нашем же доме и приходит к нам часто по вечерам для разговоров. Так как я не скрываю своих власовских симпатий и демократизма, то результаты соответственные. Манера выражаться у нее такая: немцы столько пролили за нас крови, а мы им в спину нож готовим. ЗА НАС! Возражать ей приходится очень осторожно. Кто ее знает. Видели в Советском Союзе достаточно таких «друзей дома». Приходят для хороших разговоров, а потом в ГПУ пожалуйте. С гестапо мне тоже не хочется знакомиться. А она очень фанатичная особа.
15. 6. 44. Масса событий. Во-первых, мы были приглашены в русский клубик для молодежи, устроенный все тем же Кириллом, девочками и еще одним замечательным пареньком – Славой П. И откуда только они такие берутся. Оказывается, все это русские скауты или Российские разведчики, как они себя именуют. Их работа далеко переросла чисто скаутскую и стала национально-политической, хотя они этого не хотят и не подозревают.
Во-вторых, Колю возили читать доклад в школу, которая готовит пропагандисток для власовской армии. Руководит ею какая-то голландка[225]. И делает чудеса. Коля приехал в восторге. Понемногу эта загадочная власовская армия начинает принимать более конкретные формы: Колю приглашал для переговоров о чтении лекций в школе пропагандистов некий полковник П., ведающий набором кадров в власовскую армию. В так называемые сторожевые батальоны.
В-пятых,* Коля познакомился со стариком Аскольдовым[226] и в восторге от этого знакомства. В-шестых, я познакомилась с одним офицером-пропагандистом. Я о нем очень много слышала. Методы, которые он применяет при работе, как раз те самые, о которых мы много говорили с Колей и которые считали только нашим изобретением. Оказывается, и у других людей работа мысли шла в том же направлении. Совершенно непередаваемое ощущение, что ты не кустарь-одиночка и что где-то есть еще другие такие же, как и мы. Чудно. В-седьмых или в-десятых уже, в газете были опять попытки немцев заставить нас говорить о том, что русская культура многим обязана немцам. Ничего из их попытки не вышло. Мы весьма высокого мнения о немецкой культуре и когда будем обладать действительно свободной печатью, не преминем принести этой культуре дань уважения и «решпекта». Теперь нет: несвоевременно. И немцы отступились. Такой же, а может быть, и еще больший отпор получили они, когда пытались начать в газете разглагольствования о том, как русские угнетали подвластные им народы. Газета до сих пор остается русской. Что будет дальше – неизвестно.
* Так в тексте.
