Теперь о самом главном. К нам приходили знакомиться члены Национально-трудового союза (НТС)[227]. От них мы узнали, что Трушнович с самого своего приезда за границу работает в нем. Организация чрезвычайно интересная. Идеология их еще очень слабо разработана. Много детского. Но самые основы – это то самое, о чем мы все думали все эти годы. Читаешь их программу и встречаешь не только свои мысли, но даже и те самые выражения, какими ты эту мысль формулировал. Есть настоящее русское дело еще на свете. Они очень активны. Они добились у немцев разрешения для многих из своих членов поехать в Советский Союз и ехали рабочими, переводчиками, директорами «фирм» и пр. У них это называется «поехать на Восток». Ехали из Франции, Сербии, из Германии и вели там свою работу. Сейчас вся их головка сидит в берлинской тюрьме, а они как ни в чем не бывало продолжают работу. Клубик молодежи тоже, оказывается, дело их рук. И Слава П., и Кирилл А. – члены союза. Во власовской армии они тоже на первых ролях. Недавно в Риге студентам русской корпорации при университете один пропагандист, М.З., читал доклад о власовской армии. Он из школы пропагандистов, какую немцы устроили в одном из лагерей (Дабендорф)[228]. НТС там проводит совершенно нагло свою работу. Буквально у немцев под носом. Есть даже слухи, что и Власов – член этой организации. Если же не член, то очень хорошо осведомлен о ней и ее деятельности. Ни одна организация за границей не проявляет сейчас такой активности.
Расстрелянный в Гатчине сын врача Х – тоже был членом НТС. А мы-то сидели там и никак не подозревали, что такое существует рядом с нами. Мы с Колей только и думаем о том, как бы попасть в армию Власова. Наконец-то начинается что-то настоящее. Побьем большевиков – с союзниками договоримся. Совершенно ясно, что мы выдержали голод и все прочее только потому, что мы нужны в нашем русском хозяйстве.
17. 6. 44. Одну мою статью редакция, вернее, эта барышня, забраковала. И дали мне почувствовать, что я могу больше вообще не беспокоиться писать. Я послала статью в ревельскую газету[229]. Там ее напечатали, а «Пресс Шпигель», к моему ужасу, перепечатал. Надо сказать, что это была одна из моих самых удачных антибольшевистских статей. То, что ее там перепечатали, мне не совсем понравилось, но пикантно то, что редактор мне сказал, что немцы недовольны моими статьями, вроде как за их невыдержанность. Так как эту барышню вся лучшая часть редакции терпеть не могла, то мне с особенным удовольствием рассказывали, как редактор крутился, когда немецкое начальство возмущенно спрашивало, почему наши сотрудники лучшие статьи отдают в другие газеты. Если это правда – приятно. В порядке охоты за Николаем к нам приходил некий молодой человек. Под стать нашей барышне из редакции. Нацист и жидоед. Зовет себя Иваном Ивановичем Ивановым. Приходил уговаривать Николая на какие-то дела. Показывал программу своей партии. Нацистская чепуха.
20. 6. 44. Появилась на горизонте М.Ф. Ее вывезли из Царского Села на мызу к латышскому крестьянину. Здесь же где-то и наш павловский городской голова, и много еще других. Все это уже совершенно не интересно. Меня интересует теперь только власовская армия.
22. 6. 44. Один из НТС, Ж-н, прибрал к рукам некую немецкую организацию по вывозу в Германию русских людей. Некое Динстштелле Бобе. Благодаря ему набирают только тех, кто нужен НТС, а никак уж не немцам. Берут и некоторое количество ненужных, но богатых. С них дерут за проезд дорого, и эти деньги дают Динстштелле, и на них вывозят остальную нищую братию. В эту братию попадаем и мы. М.Ф. тоже едет с нами. Просим пристроить в качестве юриста, на которых сейчас главный спрос, и павловского городского голову. И это выходит. Зачем немцам сейчас понадобились русские юристы – понять невозможно, но это так. И мы тоже едем как юристы. Нам обещают работу во власовской армии и принимают в Союз. Наконец-то работа без куртов, паулей, фрицев и всех прочих симпатичных благодетелей.
Большевики все приближаются. Наши мальчики и девочки разработали подробнейший план переброски нас в Швецию на лодке или на плоту. Лодку предполагалось украсть у латышских рыбаков. И уже были намечены две для этой цели. Если бы не Бобе, то этот план был бы приведен в исполнение. Очень жалко расставаться со всеми ними. Они здесь остаются. Помоги им, Господи.
