Евгения поднялась из-за стола, и помощник поспешила ее догнать. Яне было не по себе от подозрения, что она могла наговорить накануне лишнего и к тому же напрочь забыть об этом. Они вышли на крыльцо. Дядя Федя возился в машине, расположенной за забором, похоже, чистил и готовил салон для своих пассажиров. На травинках, окаймлявших дорожку, еще блестела роса, а воздух источал неповторимую утреннюю свежесть и аромат хвои. Яна с наслаждением сделала несколько глубоких вдохов, украдкой посматривая на своего босса. Все-таки Евгения казалась ей сегодня немного странной, непривычно тихой. Вот и сейчас она помалкивала, рассматривая красиво уложенную поленницу.
– Я точно вчера не буянила? Может, ругалась как сапожник? – осторожно спросила Яна. – Обычно я не пью в таких количествах, поэтому даже не представляю, как это могло повлиять на меня.
Евгения отрицательно покачала головой, все с той же загадочной усмешкой.
– Тогда скажи, что я сделала, что ты и смотреть на меня не хочешь? – напрямую спросила ее помощник.
– Я смотрю, – возразила Евгения и действительно пару секунд смотрела ей в глаза.
Яна почти задохнулась от необычности своего ощущения после этого взгляда. В нем скользила неосознаваемая ею до сих пор глубина, и промелькнуло что-то еще, пока не очень понятное, но взволновавшее ее.
– Так ты вообще ничего не помнишь? – поинтересовалась Евгения, снова отворачиваясь.
– Помню, что пили абсент… Я рассказала тебе о своем… о… «правде». Да, кстати, а ты мне – нет! Или я забыла? – спохватилась девушка.
– Пока нет, но расскажу, – кивнула Евгения. – Помнишь что-нибудь еще?
– Последнее, что я помню – ты мне хотела предложить… не помню, что именно, или ты не сказала, – нахмурясь, старательно вспоминала Яна и удивленно посмотрела на Евгению, услышав ее короткий смешок.
– Ну… в общем, да, – сказала та, усмехаясь.
– Так что ты мне хотела предложить?
– Я думаю, нам стоит отложить этот разговор… еще на какое-то время. После того, что у нас было этой ночью, ты можешь неправильно воспринять мое предложение.
Яна смотрела на усмехающуюся Евгению, и удивление в ее глазах на короткое время сменилось осознанием, а оно – еще большим удивлением.
– А что у нас было? Подожди… Это что, я тебя… ну, так, что следы? – она почувствовала что краснеет. – Ах вот почему губы так болят… Но постой, тогда получается, что это ты меня… – девушка замолчала, еще не в силах поверить, что ее догадка верна и, самое главное, что она ничегошеньки не помнит о случившемся.
– Ага, – весело ответила Евгения.
– Но я же абсолютно ничего не помню… – с досадой сказала Яна. – Ну, и как я? О, лучше не отвечай… Вот черт…
Евгения уже открыто смеялась над окончательно смутившимся помощником. «Эту женщину забавляют очень странные вещи… Знай я об этом раньше, анекдоты как способ ее рассмешить отпали бы еще в полуфинале», – подумала девушка, продолжая испытывать досаду и на Евгению, которая все еще слегка улыбалась, и на себя.
– Ян, только не надо делать из всего трагедию. Был длинный изматывающий день… Мы выпили, расчувствовались… наверное, обе чувствовали себя одиноко, – Евгения больше не смеялась и, видимо, тщательно подбирала слова, внимательно глядя на помощника. – Это ведь не помешает нам быть друзьями?
– Конечно, – не раздумывая, ответила Яна.
И лишь сказав это, она осознала, что нечаянно добилась поставленной Егором задачи, что Ольховская, то ли из-за ее пьяных откровений, то ли из-за этой ночи или предшествующему ей дню, на самом деле считает ее своим другом. «Мы стали ближе, и неважно, каким способом. Главное, что теперь она доверяет мне», – подумала девушка и, наконец, тоже улыбнулась.
Яна выруливала из двора, аккуратно маневрируя между огромными джипами. Чтобы объехать последний, вставший во второй ряд и перегородивший дорогу, ей пришлось сложить зеркала и продвигаться вперед по сантиметру. Но это ее ни капельки не раздражало, скорее наоборот: водительский антиталант жены отставного генерала с третьего этажа давно был предметом насмешек автолюбителей всего дома.
Девушка задержалась на выезде, пережидая, пока отъедет от остановки огромный автобус. Она засмотрелась на семью с кудрявым малышом лет пяти, который бежал вприпрыжку, еле сдерживаемый рукой отца, и улыбнулась, по-доброму позавидовав его энергии. Ей самой, чтобы окончательно проснуться, по-прежнему требовалась чашка кофе, приготовленного умелыми руками секретаря. Яна ехала на работу, продолжая улыбаться.
