Яна кивнула ему, прощаясь, и вернулась за стол. Она открыла ноутбук, и с мгновение рассматривала заставку: ледяные глубины космоса с закрученными вихрями туманностей и россыпью мертвых огоньков созвездий. «К черту, – думала девушка, лихорадочно разыскивая в стандартных рисунках траву позеленее и небо поголубее, – скоро весь этот пионерлагерь закончится… И тогда у меня будет всё. Например, такая пальма, – девушка остановилась на картинке с изображением райского острова с белейшим песком, – или вот такой домик», – она выбрала на заставку картинку со средневековым замком и зеленым парком, а потом захлопнула ноутбук. Она хотела поработать еще минут двадцать, но почему-то не могла.
Девушка в спешке собралась, взяла документы и, никому не сказав «до свидания», нырнула в лифт и выбежала на стоянку. Всегда, когда ее внутреннее беспокойство достигало пика, она находила успокоение в движении и смене декораций. Она очень надеялась, что так произойдет и сейчас.
Но этого не случилось – ни по дороге в аэропорт, ни в самолете. Внешний мир был пестрым, галдящим и меняющимся, и Яна обостренно замечала то, на что не обращала внимания раньше: замерших на пешеходном переходе белоголовых мальчика и девочку; хлопотливых мамаш, дружно закатывающих коляски с младенцами в районную поликлинику; остроумно комментирующих затрепанный путеводитель по Крыму загорелых студентов; старика с доброй склеротичной улыбкой, которого заботливо поддерживала за локоть возле стойки регистрации высокая молодая девушка… Люди вокруг гуляли, путешествовали, дружили, влюблялись, заботились друг о друге, с проклятиями расставались, прощали, заводили детей, снова влюблялись, – они жили.
«Кого я обманываю? Вся эта псевдодружба с Паниным, девчонками и Евгенией, весь этот игрушечный уют, наведенный в съемной квартире доброй Музой Степановной… Ведь это всего лишь иллюзия, как в фильме «Лабиринт», да, тот эпизод, где она оказывается на свалке, в имитации своей комнаты в окружении любимых игрушек… Но стоит открыть дверь, и вот она, реальность: темная унылая помойка и мрачно-обаятельный Король гоблинов…» Тут Яна, несмотря на испытываемое ей отчаяние, поневоле усмехнулась, представив Егора в лосинах Дэвида Боуи.
Загорелось табло «Пристегните ремни». Девушка посмотрела в иллюминатор: очевидно, самолет уже пошел на снижение. «Все, кто меня любил, давно умер. И Яна Чернова, которую можно было любить, тоже умерла. У Яны из «Света» ненастоящая жизнь, фальшивая, как записи в трудовой книжке. А то, во что превратилась настоящая Яна… это можно ненавидеть, но нельзя любить. Чудовище можно любить только до тех пор, пока не увидишь его истинное лицо».
Девушка, сама не замечая, накручивала на палец отросшие светлые пряди. Она снова вспомнила влюбленные счастливые взгляды, которыми обменялись сегодня в ее кабинете Панин и Эля, и почувствовала, что завидует этим двоим. «Да, дело и на самом деле было не в Вадиме и не в его глупых шутках на тему финансовых рынков. Но тогда… неужели я всегда буду одна? Даже когда все закончится и я получу свободу и деньги?» Яна прикусила губу, впервые осознавая, что, возможно, и пройдя квест до конца, не сможет обрести то, к чему стремилась на самом деле: самоуважение, душевный покой и любовь. Теперь она не могла утешаться мечтами, что Егор останется с нею, а что касается новых романов с ничего не знавшими о ее прошлом мужчинами… они все заканчивались бы так же, как история с Вадимом, теперь она это ясно видела.
– Вам нехорошо?
Яна подняла голову. Стюардесса сочувственно смотрела на нее, и девушка, словно проснувшись, ощутила боль в корнях нещадно накручиваемых волос и немоту в затекшем пальце.
– Мы уже заходим на посадку, не волнуйтесь, погода прекрасная, и у нас очень опытный экипаж, – мягко сказала стюардесса, и Яна попыталась ей улыбнуться.
«Если бы забыть прошлое… Если бы жизнь можно было поменять так же легко, как заставку на экране компьютера, – подумала она, провожая взглядом белокурую девушку в униформе. – А может, это правда легко? Уехать куда-нибудь подальше… закончить курсы бортпроводников и потом объяснять, как пользоваться спасательным жилетом и говорить незнакомым людям: «Не бойтесь, сегодня прекрасная погода»?»
Самолет мягко приземлился, и Яна порадовалась, что все ее вещи уместились в ручную кладь. Ей срочно нужна была активная деятельность. И еще люди, с которыми можно было поговорить. Хотя бы о подготовке к участию в конкурсе на государственные закупки. Или вообще о чем угодно, только чтобы не думать о том, что составляло пустоту ее жизни. «Я замок свой построил на песке», – Яна досадливо тряхнула головой, отгоняя привязчивый мотив, и начала спускаться по трапу.
